Екатерина Павлова – Западня (страница 4)

– Что я натворила? Что происходит сейчас там? Что может означать эта флэшка? Зачем я ее схватила? И когда? Когда? – вопросы крутились в голове.

Память отмотала назад несколько дней и перенеслась в Венецию. И вот, я сижу на стуле, подогнув под себя ноги, смотрю в окно на темно-синее октябрьское небо, заволакивающееся перистыми облаками. Стало совсем темно. Из открытого окна доносится плеск воды, разбивающейся о фундамент здания, в комнате витает специфический запах канала и разогретого октябрьским солнцем камня. Шум с канала немного отвлекал от ужасных мыслей. Мне хочется забыть о случившемся сегодня днем происшествии, но память с остервенелой настойчивостью воскрешает перед глазами лицо умершего человека, мои красные руки и мытарства по Венеции.

Я кутаюсь в кардиган, надетый поверх ночной рубашки, и жалею, что взяла не пижаму, а шелковую, на тонких лямках, бледно-голубую ночную рубашку. В ней холодно: из-за пережитого сегодня, из-за того, что стоял октябрь, из-за того, что мне было страшно, как никогда в жизни. Днем холод был не так заметен, а ночью осень напоминала о себе, вместо теплого ветерка окутывала тело холодом. Я мерзла от страха, кутала его в длинный теплый кардиган, машинально кусала ногти и губы.

Мне хотелось не плакать, а выть от отчаяния, но ни единого звука не вырывалось из горла от страха. Вдруг раздался стук, неожиданно и громко. Я подпрыгнула на стуле и замерла. Сердце упало далеко-далеко вниз, застучало как сумасшедшее. Я притихла и слушала, еще плотнее поджала ноги под себя. В дверь настойчиво стучали.

– Только бы не полиция! – взмолилась я.

Медленно ноги опустились на пол, направились к двери, я еще раз прислушалась. За дверью точно кто-то был и уходить не собирался. Рука скользнула по бедру, чтобы стереть пот с ладоней, и повернула дверную ручку. Дверь открылась.

Я подняла глаза на гостя и вздрогнула. В полутемном коридоре вырисовывалась четкая фигура человека. Стучавший стоял неподвижно, странный, молчаливый. Лицо его было пугающим. Глаза незваного гостя прожигали насквозь, словно лазером, налитые гневом и кровожадностью, смотрели мне прямо в лицо. Я невольно отступила от входа.

– Я войду, – тихо произнес мужчина без приветствий, и вопрос звучал не как просьба, а как заявление.

Меня забила тревога. Поведения гостя было не просто странным, а почти нереальным.

– Этого человека не должно быть здесь! – повторяла я сама себе.

Но вопреки здравому смыслу мужчина бы реальным, входил в мой номер с видом хозяина, как будто его ждали, без приветствий, без объяснений, без предисловий. Мне оставалось лишь смотреть на проникновение без моего позволения. Каждый его шаг был тихим, едва слышным, но твердым, уверенным, предупреждающим об опасности. От гостя веяло угрозой – густой, плотной, как жвачка, как резиновый шар, такой мощной, что рассосаться в пространстве ей не дано, и исчезнуть тоже. Мужчина шел медленно, и с каждым его движением мне становилось все более и более не по себе. Я еще не чувствовала страха, но внутри что-то зародилось – это было какое-то интуитивное ощущение грозившей беды, подозрение. Предчувствие неминуемой гибели.

Знакомый мужчина словно другой человек, сбросивший маску или трансформировавшийся, продвигался мимо. Карие глаза пробежались по номеру, за который он выложил приличную сумму, но не смог воспользоваться из-за срочных дел. Потому с легкой руки отдал его мне в подарок отдохнуть перед предстоящей свадьбой. Вот только как выясняется, никаких дел нет! А он здесь, прямо передо мной! И дела его здесь, в Венеции – меня умело заманили в ловушку под благовидным предлогом, чтобы использовать в своих корыстных целях. Номер был снят, чтобы меня впечатлить. Я прошла за мужчиной, глядя на его широкую спину, и, наивная, подумала.

– Возможно, он закончил свои срочные дела раньше, чем планировал?

Встав посередине комнаты и стараясь естественнее играть роль ни чего не знающей туристки, я стала ждать пояснений. Вошедший подошел к распахнутому окну, сунул руки в карманы брюк и вдохнул венецианский воздух. Только теперь я заметила, что он пришел без верхней одежды, выглядел странно: рукава на его рубашке были закатаны – возможность его случайного появления в моем номере или сиюминутного приезда отвергалась саму себя. Он не смотрел мне в глаза, просто вглядывался в темноту за окном и молчал. Я замерла в ожидании, причем ожидала я боли. Атмосфера была жутко странной, давящей. Свет не горел, что нагоняло сильнее страх и панику, и все было в сине-серых тонах; тонах, в которых на теле человека появляются следы побоев.

– Что делала сегодня? – разорвал вдруг тишину мужской глубокий бархатный голос.

Стоявший спиной не шелохнулся, продолжил смотреть в окно и ожидал ответа. Я немного помялась, еще раз взглянула на него, затем отвернулась к окну, чтобы скрыть нервозность.

– Гуляла, – едва слышно ответил мой голос.

– Где? – раздалось в комнате более резко.

– На площади гуляла, в пару музеев зашла, в церкви… Ну, стандартная программа, – пожала я плечами.

– И все? – послышалась усмешка стоявшего рядом.

– Все, – попыталась я ответить как можно спокойнее.

– Не много для одного дня, – снова ухмыльнулся мужчина.

– Я не торопилась, – пожала я плечами, хотя он видеть меня не мог. – А ты что делал? Когда ты приехал? – я повернулась к нему спиной, и стала водить пальцами по столику, стараясь быть более естественной. – У тебя же были дела…

Я почувствовала, как за спиной стал человек, и вздрогнула от страха. Тело начало прошибать током от внутренней напряженности. Он стоял так близко, как вообще не стоят, молчаливый, слишком тихий и до того опасный, что я готова была упасть в обморок от страха. Глаза впились мне в затылок.

– Что я делал: провел незабываемые часы в отеле Palazzo San’Angelo. Знакомое место?

– Нет, – вздрогнула я, выдав себя.

– Там человека убили, – произнес голос мужчины.

Я резко повернулась к нему лицом. Мои глаза натурально округлились.

– Ты серьезно? Какой кошмар! – еле шевеля губами, произнесла я.

– Неужели? – он впивался в меня своими карими глазами как в кусок мяса – хищник.

– А что ты делал в отеле? – глаза так и не смогли принять привычную форму.

– Я? – ухмыльнулся мужчина. – Я узнал, что худенькая блондинка с большой сумкой выскочила из номера, в котором был найден убитый и ограбленный коллекционер.

Я похлопала перед ним все такими же круглыми глазами, потеряв дар речи ненадолго.

– Жуть какая, – тело вздрогнуло опять. – Тебе было страшно? – вымолвила я очень тихим голосом.

И тут стоявший резко схватил меня, сжал руками со всей силы, встряхнул для убедительности.

– Что ты там делала? – резко и безапелляционно произнес мужчина, нависая надо мной.

– Я? – округлились мои глаза еще больше.

– Ты! – прикрикнул голос жестко.

– Причем тут я? – как можно более убедительно начала я открещиваться ото всего.

– Ты была там! – ответил на мой вопрос мужчина.

– Меня там не было! – замотала я головой.

– Ты там была, – его тихий и уверенный голос давил на уши.

– Я не была в той гостинице. Ты с ума сошел? С чего ты вдруг меня подозреваешь? Я криминального прошлого не имею. Да и что мне там делать? – выпалила я как дробью, без пауз.

Тут он разжал мою руку, залез в карман брюк, вытащил из него что-то, и это что-то повисло прямо перед моим носом. Опаньки! Вот я и влипла! Как говорится: коготок увяз, всей птичке пропасть. В его руке еле-еле поблескивал браслет из пяти тонких золотых нитей, редко унизанных драгоценными камнями: бледно-розовыми, желтыми, небесно-голубыми, зеленоватыми и мутно-белыми. Ошибки быть не могло. Так вот где я потеряла браслет! И что теперь делать?

– Браслет? – начала я хлопать глазами, пытаясь сыграть недоумение.

– Браслет, – твердо произнес мужчина. – Твой браслет. И ты знаешь, где его потеряла! – с угрозой в голосе произнес мужчина.

– Это – не мой браслет, – замотала я головой. – И вообще, что за нелепость, обвинять меня в таких ужасных вещах? – я начала вырываться из его рук, так как необходимость предпринимать какие-то меры стала очевидной. Провести несколько часов под его пристальным взглядом – пытка из мучительнейших, подвергаться которой не было желания.

– Тогда покажи мне свой, – разозлившись, мужчина пихнул меня в стену с такой силой, что от удара у меня звезды побежали перед глазами. Затем обидчик еще сильнее стукнул спиной во-второй раз, встряхнув для верности.

– Не буду я ничего показывать! Не была я в номере! Ты оглох? Пусти меня! – я начала злиться от боли и досады.

Он удерживал, а я глупо тратила силы, пытаясь вырваться. Руки уже саднило. Его поведение, а главное, лицо, взгляд пугали также сильно как вид трупа в отеле.

– Что за выдумки! Это мог быть кто угодно! Сейчас туристический сезон. И вообще, уходи, я хочу спать! – неслось все вперемешку.

– Хватит врать! Человек убит, ты это понимаешь? – крепко сжимались чужие руки на моих плечах.

– Пусти! Мне больно! – верещала я жалобным голосом.

– Скажи мне правду! – не реагировал мужчина.

– Я там не была, – упрямо повторяла я во все горла. – Да пусти же ты! – и вырвалась.

Мужчина злился.

– Я что, под следствием!? – пытаясь убежать, несла я сбитым голосом.

– Да ты не просто под следствием! Считай, что ты уже в тюрьме и приговор оглашен!