Екатерина Овсянникова – Вечная дева. Шанс на счастье (страница 38)
В роковой день свадьбы во мне окончательно что-то рухнуло. Я еле сдерживалась, чтобы не закричать на весь зал от несправедливости. Столько радостных и счастливых лиц, не говоря уже о самой сосватанной паре. А уж как жених целовал свою прекрасную возлюбленную с волосами цвета пшеницы… Казалось даже, что их поцелуй был куда более страстным, чем те, что достались мне. Невеста по имени Анна не стеснялась положить голову на плечо супругу или же коснуться губами его шеи. Боже, как же иногда хотелось в этот момент оттолкнуть злосчастную виновницу торжества, выгнать её со свадьбы и заключить Влада в объятия. Почувствовать его запах, тепло сильного тела, пощекотать руку о его лёгкую щетину, вздрогнуть от прикосновения его губ к моим тонким пальчикам или же застонать от страстного поцелуя…
Ближе к концу торжества я украдкой уединилась неподалёку, села у куста прямо в траву, спрятала голову в колени и горько заплакала, выпуская наружу все печали.
С одной стороны, казалось, надо радоваться, что мужчина, коего я люблю всем сердцем, всё же обрёл своё счастье. Но с другой душа никак не находила себе покоя, ведь моё счастье, к сожалению, не виднелось даже на горизонте.
Следующие дни были уже не такими яркими. Казалось, будто из них исчез тот важный лучик света, что дарил радость. Повседневные дела уже не приносили былого веселья и интереса. Они нужны были, чтобы я могла выжить в этом мире, правда, в случае приступов наисильнейшей хандры, я иногда сомневалась в необходимости это делать, за что себя потом корила.
С момента нашего последнего разговора богиня более не являлась ко мне. Слова, услышанные тогда из огромного жёлтого кристалла, словно клеймо навсегда врезались в память:
Нечаянно так вышло или же Дана нарочно отказалась внимать моим мольбам — непонятно. Ясно было лишь одно: владычица озёр мне больше не поможет.
Так в итоге минуты складывались в часы, а те обращались днями. Мария неоднократно пыталась воззвать к моей доброте и человечности, часто приходила в гости, чтобы проведать моё скромное жилище и рассказать новости, но, разумеется, такие встречи были все же реже.
Один такой визит обернулся для нас с подругой шоком. Ну подумаешь Мария на живот пожаловалась, да на тошноту… Казалось бы, чего здесь необычного? Съела что-то наверняка и всё, бывает такое. Но дар травницы поведал нам с подругой совсем об ином…
— Что?! Двойня?! — восклицала удивлённая гостья, вытаращив на меня глаза, словно рыба.
— Мой дар так просто не обманешь, — ответила я, поднявшись с края кровати и растерянно пожав плечами. — Так что поздравляю, скоро ты в очередной раз станешь матерью.
В глазах подруги ярко засветились искорки счастья. Сие важное событие в жизни Марии, казалось, вдохнуло в душу надежду, что и на моей улице когда-нибудь будет праздник, просто надо этого дождаться. Несколько месяцев я тщательно следила за состоянием будущей матери двойняшек, подготавливая самые лучшие снадобья и заговаривая те мощнейшими наговорами, пока в итоге не настал заветный день, когда малыши появились на свет.
Роды были в какой-то степени тяжёлыми, но, к счастью, мне хватило опыта, чтобы оказать подруге должную помощь. Так Мария в итоге дала жизнь двум прекраснейшим сыновьям, чему она и её супруг были несказанно рады. Первое время, несмотря на все горести русалочьего дара, я с неугасимым интересом помогала подруге и её супругу с малышами. Дети в столь небольшом возрасте всё равно мало что помнят, поэтому меня не смущала пропажа воспоминаний обо мне у Марии и её супруга. Хранительница очага в этом плане была непреклонна — она научила мужа и Катрину в ночь на Ивана Купала читать все записи в особом фолианте, заранее купленном на рынке. С каждым разом он всё больше пополнялся воспоминаниями о наших с подругой приключениях, что не могло меня не радовать.
Младшие дети достаточно быстро росли и уже научились ходить, отчего необходимость в моих услугах постепенно пропадала. Так я стала всё чаще оставаться одна дома, посвящая дни или же ночи своим увлечениям. Мрак, боль и отчаяние вернулись с новой силой, а надежда на светлое будущее стремительно исчезала. Подруга, в отличие от меня, не бессмертна и ей уже давно не восемнадцать. Страх однажды потерять её с каждым днём усиливался в разы.
Сколько лет ещё продлится сей кошмар русалочьего дара? Хотя… Может проще назвать его проклятием?
Судя по мукам, которыми сия магия терзала мою душу, наверное так и есть…
Глава 20
Раннее солнце, ударившее в глаз яркими лучами сквозь занавески, заставило меня недовольно поморщиться и открыть глаза. К кукареканью я уже привыкла, а вот светило небесное, к сожалению, так просто не переборешь — даже через самые плотные шторы оно умудрялось досаждать и тревожить сон. Поворчав о нарушенном покое, я поднялась с кровати, умылась и подошла к зеркалу.
По ту сторону зазеркалья на меня смотрела всё та же молодая и прекрасная рыжеволосая девушка, что и два десятка лет назад. Разве что теперь в её голубых глазах почти не сиял свет. В понуром сапфировом взгляде отчётливо читались боль, отчаяние и безразличие.
Пока я одевалась, чтобы выйти на улицу и накормить скотину, домовой то и дело в очередной раз отчаянно взывал к моему разуму:
— Роксана, хозяйка, может хоть сегодня на рынок сходишь? Ты ж почти две недели дома сидишь.
Окинув чёрного, жуткого и волосатого стража дома строгим взглядом, я осуждающе мотнула головой и пошла на улицу.
Сходить на рынок… Да ни за какие коврижки! Чего я там не видала? Вся торговля снадобьями и оберегами, если понадобится, уже много лет мной велась через перекупщиков. Тайники давно ломились от вырученных денег, а снадобий для личных дел травнических требовалось не так уж много. Нужные крупы, овощи и фрукты, если понадобится, мне тоже привозили к дому на повозке. Так зачем тогда идти на рынок? Завести ещё одно бесполезное знакомство и послушать сплетни?
Угощая кур крупой, я, подняв задумчивый взгляд к небу, попыталась вспомнить тот день, когда у меня последний раз были пациенты. Первое время мне нравилось помогать людям, а по деревне то и дело разносились слухи о таинственной доброй деве, что оберегала мужчин и женщин от козней русалок, но постепенно желание заниматься подобным угасло, как и уважение жителей к таинственной помощнице, исчезнувшей из этого мира вместе с воспоминаниями.
Отшельнический образ жизни как-то пришёлся мне по душе, да и из-за русалочьего проклятия, что воспоминания у людей обо мне уничтожало, желание быть известной как-то пропало.
Под громкое «Ме!» я неожиданно вздрогнула и вернулась из раздумий. Козлёнка Ивара, к сожалению, уже давно не было в загончике, но я до сих пор помнила его весёлую жизнь. Он вырос таким здоровым красавцем, что некоторые семьи, прознав о нём, стремились привезти своих коз на вязку именно сюда. Так что у Ивара, можно сказать, была насыщенная жизнь. Много женщин, а уж детей-козлятушек сколько… Признаться честно, иногда я даже ему завидовала, ведь так и оставалась одинокой, лишь со стороны наблюдая за жизнью некоторых знакомых.
Бабы Нины, разумеется, за столько лет не стало, и на рынке, поговаривали, до сих пор не сыскалось женщины более общительной и чудесной, чем она. Про родную мою мать и говорить нечего — бедняжка скончалась на третий год после моего пробуждения русалкой. Всё время, представляясь давней подругой Роксаны, я поддерживала с ней общение хотя бы через письма, а после и в этом отпала надобность. Так в итоге у меня больше не осталось родных людей…
Закончив с кормёжкой скотины, я перешла к грядкам и клумбам. Несмотря на то что большая надобность в травах уже давно отпала, я всё равно продолжала ухаживать за двориком. Так и мне было приятнее, и дань уважения соблюдалась к некогда любимому мужчине, что всю эту красоту построил. Хотя чего греха таить, в глубине души очень хотелось ещё хотя бы раз встретиться с Владиславом. Только вот у него уже давно своя жизнь: дети его выросли, да по своим семьям разбежались, а сам он помогал нянчиться с внуками. Больше Владу нет дела до той, что когда-то была готова отдать ему руку и сердце…
Мысленно упрекнув себя за слабость, я с боевым рыком дёрнула толстый корень сорняка. Повырастало их что-то в этом году много, приходилось часто полоть грядки для лучшего урожая.
— Лексана? — услышав голос, неожиданно раздавшийся позади, я подскочила и с испугу выронила лейку с водой. Подобрав инструмент и отставив в сторону, повернулась, чтобы буркнуть на незваного гостя, но очам моим предстала знакомая фигура.
— Мария… Уф, ты ж меня до чёртиков напугала, — сначала я немного поворчала, но вскоре голос мой наполнился теплом, и я заключила гостью в объятия. — И всё же я рада тебя видеть.
Предо мной стояла давняя подруга. За пятую часть века, минувшую со дня моего перерождения, она очень изменилась: в светло-русых прядях отчётливо прослеживалась седина, а некогда молодое лицо и кожу женщины теперь покрывала сетка из морщинок. Зелёные глаза подруги, в молодости сиявшие светом, сейчас немного потускнели, но всё ещё достаточно ярко горели. Хрупкая с виду женщина уверенно стояла на ногах, но при этом на всякий случай всегда носила с собой трость.