Екатерина Овсянникова – Исцеляющее сердце (страница 82)
— Итак, что же вы хотели нам сказать? — произнесла максимально спокойно, хотя меня почему-то не отпускало волнение. Рука, что сейчас нервно теребила подол платья, с потрохами выдавала мои эмоции…
Мужчина поднялся со своего места, уважительно поклонился и присел обратно.
— Для начала позвольте представиться. Мое имя Томас и я являюсь адвокатом уже знакомого вам лорда Останских земель.
— Если вы думаете уговорить меня отказаться от показаний против Виктора, то…
— Моя первая задача как адвоката защищать своего подопечного, тут вы правы, — невозмутимо ответил Томас. — Но я пришел не за этим…
— Тогда зачем же? — полюбопытствовала Лэйла.
Гость достал из своего блокнота подписанный лист бумаги и протянул его моему брату.
— Дело в том, что согласно этому документу лорд Виктор признает свое отцовство над леди Кларой Джэнсен и ее братом — Ноа Рэйвенрофт. И как будущему наследнику дела отца вам, господин Ноа, необходимо как можно скорее явиться в семейное имение.
Я тихонько охнула, от удивления позабыв про дыхание, а Лэйла замерла на месте, раскрыв рот.
Послышался звук битого стекла, который отвлек меня от шока.
— Ой, прошу прощения… — Уильям нерво копошился под столом, поднимая с мокрого от пролитого напитка пола какие-то бумаги.
Брат внимательно вчитывался в буквы в надежде отыскать подвох, но, судя по его напряженному виду, ничего такого он не увидел.
— Но как это вообще возможно? Еще недавно он чуть не убил мою сестру! — с упреком произнес брат, бросив документ на стол. — Или Виктор держит нас за дураков и думает, что сможет откупиться от своего греха клочком земли?!
— Я вполне понимаю причину такого мнения, но все же нет — данное решение никак не касается совершенного им преступления, — все также холодно и невозмутимо ответил Томас. Открыв барсетку, он спрятал в нее отданный ему братом документ и достал новый. — Возможно, это звучит странно и смахивает на сумасшествие, но всему виной — родимое пятно, что есть на ваших плечах.
От услышанного мой взгляд сам потянулся к плечу, где под платьем действительно скрывалось описанная им особая примета.
— Ну есть оно, и что дальше? — продолжил Ноа, облокотившись на спинку и недоверчиво скрестив руки.
— Это пятно — некий родовой признак. Вот уже несколько поколений дети в семье Останского лорда имеют такую особую примету. И, как вы понимаете, это одна из причин, по которой Виктор признал в вас своих детей.
— Но с такой особенностью может родиться абсолютно любой человек, — возразила я, разведя руками. — Мы воспитывались в обычной фермерской семье и никогда не имели дел с лордом.
— В чем-то вы правы, леди Клара, иметь родимое пятно может любой человек… Только вот в вашем случае оно располагается на одном и том же месте у всех троих… — взгляд Томаса легонько скользнул на мое плечо. — Поэтому в этом плане мы склонны верить Виктору, хоть это решение далось властям и нелегко.
Медленно выдохнув, я закрыла рот рукой и растерянно забегала глазами из стороны в сторону. Разум никак не хотел принимать услышанное.
— У нас были и отец, и мать. Оба признавали в нас родных детей! Они любили нас и мы им отвечали тем же! Какие бы там ни были у нас семейные приметы, я ни за что не поверю в отцовство Виктора! — мои щеки стали легонько гореть от ярости на все, что тут происходит.
— Кстати, насчет ваших родителей… — продолжил адвокат, нырнув рукой в открытую барсетку. — Старушка целительница, что в те годы несла службу в Останских землях, дала интересные признательные показания…
Мужчина вручил мне очередной документ, где слегка кривым, но все же различимым почерком были написаны свидетельские показания. Брат вместе со мной вчитывался в буквы и мы оба качали головой, поражаясь увиденному.
— Да, леди Клара, когда ваш младший брат заболел, а у вас резались зубки, супруга Виктора по незнанию напоила вас обоих настойкой, которую и взрослым-то давать надо с превеликой осторожностью… Паникующие родители привезли своих детей к целительнице, которая в итоге выходила малышей, соврав при этом об их смерти. Уже тогда у Останского лорда были проблемы с психикой, и женщина решила, что таким образом обезопасит вас… Чуть позже вас взяла к себе добрая фермерская семья и до недавних событий пожилая целительница свято хранила эту тайну… — после этих слов Томас взял небольшую паузу. — Сомнений нет… Вы, леди Клара, очень похожи на свою почившую мать, а господин Ноа имеет яркие черты своего отца…
— Поэтому никто и не догадывался о моем даре… — прошептала я, растерянно уставившись в роковой документ.
Слезы сами потекли из глаз от осознания всей ситуации, а в груди вновь становилось тесно и больно от горя…
— Кстати, именно поэтому никому не было известно о том факте, что на вас снизошло благословение богини, — голос Томаса стал более тихим и медленным. Он словно проникся моей бедой и теперь мягко пытался помочь мне успокоиться своим рассказом. — В том возрасте, когда семья Останского лорда видела вас последний раз, ваши очи еще не имели такого яркого изумрудного цвета. Глаза младенцев могут менять свой оттенок в течение первых трех лет жизни, а ваши родители не доложили властям о своих подозрениях относительно дара… Ваша история в чем-то грустна, леди Клара, но сейчас ваша жизнь потекла в совершенно ином русле. Я не буду просить от вас любви к тому, кого вы не помните с детства и даже немного ненавидите, но хотя бы просто примите это наследие…
От наплыва чувств я так расплакалась, что перепуганный супруг подскочил ко мне и взял меня за руку.
Его успокаивающие и теплые движения, что гладили нежную кожу, словно целебное лекарство распространяли по телу успокоение.
Ноа тоже не мог поверить в услышанное, но, в отличие от меня, в его лице ярко читалась ярость.
Адвокат написал что-то на чистом листке бумаги, который потом протянул моему брату.
— Я понимаю, что вы сейчас в ярости на Виктора не только как на преступника, но и плохого отца… Однако, волей Императора я должен решить вопрос с наследством, ибо Останский лорд серьезно болен и жить ему осталось недолго. Прошу вас, господин Ноа, завтра днем явиться в резиденцию Виктора. Буду ждать вас для решения первоочередных юридических вопросов…
С этими словами мужчина в костюме услужливо поклонился и исчез в дверях.
Прикосновение родного брата к моему плечу отвлекло от мыслей, что сейчас разжигали в груди огонь негодования.
— Все будет хорошо, сестренка! Я обязательно проверю все до единого сказанные здесь слова! Даже если мы были лишь приемными детьми, все равно для наших родителей мы были самыми любимыми! Между мамой, папой и нами царила настоящая дружба, коей не все родные дети похвастаться могут! — успокаивал меня он, слегка стиснув меня в объятиях.
— Ты прав, Ноа! — ответила, утерев платком слезы. — Очень хорошо, что мы в конце концов узнали правду. Любовь к родителям всегда будет в наших сердцах, а мы продолжим идти по тропинке, устланной нам судьбой!
Остаток дня я провела с Ноа и Лэйлой, также мы с Уильямом сегодня ужинали отдельно. Супруг понимал, что завтра их уже не будет в этом доме, а мне явно нужно побыть с близкими. Я оценила его добрый жест…
Все произошедшее сегодня оказало на меня такое сильное впечатление, что я, кажется, уснула прямо за столом у себя в мастерской. Мне хотелось порисовать на бумаге, но, видимо я так устала, что разум мой унесло в объятия Морфея…
Сквозь сон мне показалось, что я почувствовала на себе знакомое и согревающее объятие, поэтому уже не открыла глаз.
* * *
Уильям
Утром перед завтраком Ханс известил меня о готовности одного заказа. Со всей этой суматохой я уже и подзабыл о нем, но у друга моего на этот счет все строго — от него так просто ничего не ускользнет.
— Что ж, раз все готово, то после завтрака будем наряжать пушистого члена семьи, — с улыбкой размышлял я, подписывая документы на столе. — Принесешь ошейник в комнату моей супруги после еды?
— Разумеется, господин! Обижаете… — съехидничал друг, услужливо налив мне небольшую порцию коньяка.
Отложив в сторону пару документов, я обнаружил необычный конверт. Он не был скреплен печатью, но в нем лежала какая-то небольшая, исписанная явно мужским почерком, бумага.