Екатерина Овсянникова – Исцеляющее сердце (страница 77)
А вот при чтении следующих строчек так перехватило дыхание, что я закашлялся коньяком, который только что отхлебнул.
От осознания всего ужаса ситуации я даже ненадолго потерял дар речи. Бесцельно ворочая головой из стороны в сторону, я вспоминал сколько невинных жизней пострадало ради благополучия этих земель.
В голове просто никак не укладывалась эта информация. Амбиции одного человека натворили столько делов и все ради мнимой мести? Ведь мои родители ничего ему не сделали!
— Столько жертв… И все из-за больной фантазии скорбящего по семье лорда… — причитал я, бросив документ на стол и ухватив голову руками.
— Император, несомненно, учтет это при рассмотрении дела о преступлении, — дополнил полицейский. — Но вы должны понимать, что у Виктора нет наследников, а после вчерашнего ему стало еще хуже… Без лорда Останские земли погрязнут в преступности и хаосе, что Императору очень невыгодно.
Опустив голову, сверлю собеседника озлобленным взглядом.
— Если вы надеетесь, что я его пожалею, то тут вы ошиблись, — подтолкнув обратно лежащий на столешнице документ, я нервно скрестил руки на груди. — Он чуть не убил мою возлюбленную. Из-за него пострадало столько невинных жизней!
Мужчина в форме ничего не ответил, лишь тихонько вздохнул и убрал бумагу обратно в сумку.
— Понимаю вас. Что ж, мне пора дальше заниматься расследованием дела. Желаю леди Кларе скорейшего выздоровления.
Откланявшись, он покинул мою комнату, будто его здесь и не было. Проводив гостя, Ханс вернулся чтобы поинтересоваться о цели визита полицейского.
От моего рассказа друг тоже был в шоке. Да и другой реакции я и не ожидал… Это ж надо додуматься — заказать из мнимой мести столь гнусное проклятие! Если бы мне не удалось отыскать способ хотя бы поддерживать свою жизнь, то все закончилось бы тысячами жертв!
— Уильям… Мое сердце… Принадлежит ему… — Клара вновь лепетала сквозь сон, то и дело немного ворочаясь под одеялом. Она лежала на боку, а веки ее иногда подрагивали.
Видимо ей совсем не нравится то, что она видит, и я ее понимаю. Но теперь это в прошлом!
Присев ненадолго рядом, я одарил губы возлюбленной легким поцелуем.
— Спи, любимая! Как выздоровеешь устрою нам не только рыбалку!
Заботливо погладив каштановые локоны, я поднялся с кровати и приглушил свет, после чего пошел в свой кабинет, предварительно высказав Хансу просьбу внимательно следить за Кларой.
Глава 26
Клара
Ох, что это со мной? Еще минуту назад я ничего не слышала и не видела, а сейчас тело наводнила странная слабость и боль, будто я всю ночь огромные телеги разгружала…
Может я просто долго спала на этом боку и все отлежала?
Попытка принять другую позу и погасить дискомфорт не увенчалась успехом — ощущения оставались такими же, только к ним добавились яркие лучи послеобеденного солнца, что пробивались через занавеску в надежде разбудить любого, кто посмел спать в такой час.
Перевернувшись еще раз, я почувствовала под рукой что-то мягкое, пушистое, но такое теплое…
Не открывая глаз, я расплылась в улыбке. Этот источник тепла и пушистости ни с чем не спутаешь!
— Ох, доброе утро, Марс! — прошептала, почесывая рыжего непоседу. В ответ послышалось легкое мурлыканье. — Смотрю тебе спалось гораздо лучше, чем мне.
В комнате так уютно… На столе стояла ваза с огромным букетом разноцветных пионов, в камине ярко горел огонь, а за окном активно щебетали птицы. По сути ничто не предвещало беды, но почему-то сердце никак не отпускала тревога. Как будто случилось что-то важное и в то же время ужасное…
Мурчащий питомец негромко мяукнул и убежал со своего теплого местечка, а вскоре послышалось шуршание в миске.
Желая добавить ему еды, я сонно потянулась и открыла глаза. Взгляд невольно упал на мои руки и я замерла в ужасе.
Было отчетливо видно синяки и царапины от крепких веревок, что сдавливали запястья.
Воспоминания о вчерашнем тут же нахлынули с головой, с каждой секундой все сильнее лишая возможности адекватно мыслить.
Уткнувшись носом в подушку, я стала изливать из себя все накопившееся горе.
Хоть пережить такое врагу не поделаешь, но больше всего сейчас я горевала совершенно о другом.
Даже не помню когда я последний раз так горько плакала. Разве что в тот день, когда погибли наши с Ноа родители…
Все плохое словно полилось из меня единым потоком слёз, не давая отдышаться от плача ни на секунду.
Я так погрузилась в объятия отчаяния, что даже не заметила как рядом на кровати оказался мой возлюбленный.
Возлюбленный, который из-за проклятия вновь продолжит влачить не самое приятное существование…
— Клара, любимая, что случилось? — супруг заботливо схватил мою ноющую руку в крепкий замок. — Тебе плохо?
— Все нормально, — громко шмыгнула носом. — Просто… Ноа… Он так пострадал из-за меня… И… Уильям… мне… так жаль… — еще раз шмыгнув изо всех сил, я на духу выложила всю свою боль. — Я потеряла свой дар и лишила тебя шанса на спасение!
Супруг лег рядом и стал правой рукой гладить мои волосы. Чувствую, как его губы прильнули к моей руке и нежно поцеловали тонкие пальчики…
— Все хорошо! Самое страшное осталось позади! Ноа скоро поправится и его жизни ничто не угрожает, — успокаивал меня он. — И с тобой тоже будет все хорошо! После очищающей настойки ты, возможно, чувствуешь себя неважно, но скоро это пройдет. Вылечишься и мы снова будем проводить время вместе!
Звучит это, конечно, приятно, но… Насколько долго в итоге продлится это счастье? Как его законная супруга, в следующем году я должна буду отдать ему очередной укус, который в отсутствие дара станет для меня смертельным…
— Но Уильям, разве я смогу быть счастлива, наблюдая как ты страдаешь от козней Виктора? — спросила, ненадолго оторвавшись от подушки и повернувшись к нему лицом. — Это ведь он заказал это ужасное проклятие… Это он отнял мой дар и лишил тебя возможности исцелиться…
Почему-то он расплылся в улыбке и в следующую секунду одарил мои уста легким поцелуем. Складывалось впечатление, будто он совсем не переживает об этом… От удивления я забыла как дышать, а слезы словно сами перестали катиться из глаз.
— Любимая, не беспокойся. Этот ублюдок не успел свершить задуманного! Сейчас тебе просто нужно отдохнуть и успокоиться, а как выздоровеешь — сходим на пикник. Да и не только на него — и порыбачим, и погуляем по ночному саду. Все, что только твоей душе угодно, только поправляйся…
Супруг игриво провел пальцем по моей шее и указал на мой кулон, который все также ярко светился. На душе в этот момент стало так легко, будто с плеч свалился тяжеленный груз, что тянул меня в бездну боли и отчаяния.
— Я… Так счастлива… — это все, что я смогла вымолвить в этот момент. Дыхание все еще сводило от плача, но из глаз теперь лились слезы радости, а губы согнулись в слегка кривой, но все же улыбке.
Его сильная рука коснулась моей влажной щеки, заботливо погладив ее, а большой палец вытер влажные губы. Еще секунда — и я вздрогнула от неожиданного поцелуя. Такого приятного и страстного. Соленые от слез губы, красное и кривое от плача лицо… Уильяма ничего не волновало и он жадно накрывал мои уста своими, двигаясь уверенно и настойчиво, пока не вырвал из меня пару стонов.
Лишь когда наш поцелуй разомкнулся я снова смогла начать дышать… Горести и печали — в этот момент я, кажется, забыла обо всем… Все, что мне сейчас хотелось — чтобы он был рядом, но я понимала, что ему надо и своими делами заниматься.
Словно прочитав мои мысли, Уильям поднялся, еще раз погладив на прощание мою руку. Видимо, ему и вправду пора идти.
В груди снова почувствовалась тягота от грусти и тоски, и я горько вздохнула, провожая супруга взглядом…
— Как же хочется, чтобы ты сейчас никуда не уходил и был рядом… — негромко проговорила ему вслед.
На секунду он остановился, словно услышал мои слова, но потом вышел из моей комнаты и закрыл за собой дверь.
Едва его шаги стихли, как из моих глаз опять полились слезы. И почему я сегодня такая плакса? Хотя… Уильям упоминал что-то об очищающей настойке, которой меня могла напоить Ниннэ. Наверное, у этого лекарства вот такой побочный и неприятный эффект…
Перестала я плакать также стремительно, как и начала. Я лежала на боку лицом к выходу и бросала взгляд то на мольберт с незаконченной картиной, то на узорчатую деревянную дверь…
Я уже почти погрузилась в горький сон, как послышался знакомый скрип. Удивившись звуку, резко распахиваю глаза и потираю их, чтобы убедиться в увиденном.
На пороге комнаты стоял Уильям с огромным подносом, полным всякой еды!
Кусок сладкого лимонного пирога, заварочный чайник, тарелка и чашки, множество разных фруктов… И как здесь столько всего уместилось?