Екатерина Островская – Сверх отпущенного срока (страница 6)
– Все, – сквозь слезы заговорила женщина, – все, кого я знала, погибли. Несколько офицеров только выжили, но они ничего не могут мне сказать, потому что не были рядом с Андреем. А вы…
Она перевела дух.
– Вы были с ним рядом?
Дальский кивнул:
– Был.
– Вы видели, как мой муж погиб?
– Нет.
– Но вы видели его?
Алексей еще раз кивнул.
– Он был ранен?
– Да, – подтвердил Алексей, – в живот. Но ваш муж считал, что раны не опасны для жизни.
– Но ведь его нет. То есть нет среди мертвых. Может, он в плену?
– Вероятно.
– Андрей что-нибудь просил передать?
Дальский отвернулся и посмотрел на пробуждающееся за окном серое утро. Снова кивнул, хотел заговорить, но не смог, потому что сдавило горло.
– Я вас очень прошу, – прошептала женщина. И погладила Алексея по плечу. Точно так же, как это сделала совсем недавно Нина.
– Он сказал, что очень любит вас, – произнес Алексей, продолжая смотреть за окно. – И сына любит, и дочку. Просил передать, чтобы Сережа поступал в Рязанское училище. И чтобы Аня нашла себе достойного человека. Еще он очень волновался, что дочка попала в больницу…
– Анечка уже давно дома. Ей просто вырезали гланды.
Дальский снова посмотрел на женщину, боясь увидеть ее слезы. Но та была спокойна.
– Вы мне все сообщили? – спросила жена начальника штаба.
– Все.
– Ничего не утаили?
– Нет.
– Дайте клятву, что не обманываете меня.
– Клянусь.
Женщина ушла.
Дятлов сел в кровати, потом смахнул что-то с лица, взял с тумбочки пачку сигарет, губами вытащил из нее одну, достал из кармана больничной пижамы спичечный коробок.
– Леха, чиркни спичкой, а то я одной рукой не навострился еще управляться.
Затянувшись сигаретой, прапорщик тут же резко выдохнул дым.
– Мда… война… Даже не представляю, что с моей было бы, если б вдруг сообщили, что меня… того самого… Я ей про руку-то написал, но только что легкое ранение. А то, что руку по локоть оторвало…
Алексей стремительно вышел в коридор. Рядом с дверью палаты, уткнувшись лбом в больничную стену, тихо плакала Нина.
Праздничный день 8 Марта Алексей вновь провел в поселке Аксай. Как и в прошлый раз, все сидели за столом, а потом родители Нины отправились ночевать к родственникам. Когда они уходили, сумрак еще не окутал двор, и Дальский был совершенно трезв. Зато ночью они с Ниной долго говорили о совместном будущем.
Вообще-то самые большие ошибки совершаются на трезвую голову. А по пьянке только преступления. Вроде Чеченской войны. Впрочем, когда президент огромной страны пьет много и с кем попало – это уже большая политика. А большая политика для того и существует, чтобы кто-то мог хапнуть огромные деньги. Порой лишняя рюмка водки, выпитая одним человеком, может стоить десятков тысяч жизней далеких от больших денег людей, то есть людей бедных и большой политикой в расчет не принимаемых.
Утром Алексей помчался на военную врачебную комиссию, на которой медики должны были решить – предоставить ли рядовому Дальскому отпуск по ранению или отправить его обратно в часть.
Комиссия прошла быстро. Алексею задавали вопросы о состоянии здоровья и о том, как он вообще оказался на службе.
Потом председатель комиссии еще раз просмотрел все документы и сказал тихо, хотя Алексей все равно услышал:
– Парень, разумеется, здоров. Но, уважаемые коллеги, я вот что хочу сказать… У меня сосед по даче – какой-то хрен из штаба округа. Так эта тыловая крыса уже почти год строит себе особняк, и там все время неизвестно чем занимаются десятка три бугаев из стройбата. Они жируют и загорают, а мы на передовую, в пекло скрипачей отправляем…
– Дальский – драматический артист, – подсказали председателю комиссии.
– Да какая разница! Может, он Качалов или новый Смоктуновский? Но парень погибнет, а тридцать бездельников во главе с тыловой крысой будут преспокойненько жрать клубнику и черную смородину, пока за них будут воевать те, кто своим искусством приумножать славу России должен…
Председатель кинул взгляд на Алексея и, не меняя тона, приказал:
– Чего ты здесь расселся? Шагом марш отсюда!
Дальский вышел в коридор, где волновалась Нина.
– Дали отпуск? – спросила она шепотом.
– Не знаю.
– Если тебя обратно пошлют, то я пойду в военкомат и напишу заявление, чтобы меня в твою часть фельдшером направили. Буду рядом с тобой.
В военкомат Нине идти не пришлось: Алексея комиссовали, то есть досрочно уволили в запас по состоянию здоровья.
В Москву к матери Алексея они поехали вместе.
Глава 6
Он сидел на кухне, когда раздался телефонный звонок.
– Это меня, – крикнула из комнаты Нина. – Скажи, что меня нет.
Дальский снял трубку, поднес ее к уху и произнес быстро:
– Ее нет.
После чего вернул трубку на рычаг.
– Кто хоть звонил? – крикнула жена.
– Судьба, – ответил Алексей. Но тихо, чтобы Нина не услышала.
Аппарат снова зазвонил. На сей раз Дальский, решив поинтересоваться, кто звонит не очень поздним вечером его жене, сказал в трубку:
– Слушаю.
И услышал мужской голос:
– Алексей Алексеевич Дальский?
Голос был незнакомым. Обладатель его, судя по интонациям, сам никуда не спешил, зато был уверен, что к нему поспешат многие.
– Он самый.
– Вас беспокоят из «Росинтерна». Мы хотели бы встретиться с вами и предложить работу.
Название «Росинтерн» Алексей слышал где-то, поэтому решил, что это одна из многочисленных кинокомпаний, появившихся в последние годы.
– А что за роль? И что хоть за проект? Кто в нем будет участвовать? Я почему, собственно, интересуюсь: дело в том, что я уже практически дал согласие на участие в съемках одного телеромана. Но если ваше предложение покажется мне более интересным…
– Все узнаете при встрече. Вам удобно увидеться сегодня?