Екатерина Островская – Прощание на Поцелуевом мосту (страница 4)

Вера тоже хотела поехать на место преступления, но поняла, что делать там нечего. Ее, разумеется, не подпустят. Наверняка даже Евдокимов там будет лишь сторонним наблюдателем.

И вообще, как на этом мосту оказался Иноземцев? Почему не связался с ней, как обещал? Когда приехал? Почему был без телохранителей?

Бережная задумалась, а потом придвинула к себе лежащий на прикроватной тумбочке ежедневник и, открыв его, записала:«Сомнение первое – без телохранителей».

Действительно странно, ведь Софьин утверждал тогда на борту своего судна, что его приятель без личной охраны никуда не выходит. А если убит он один, значит, его никто не прикрывал. О раненых тоже никаких сообщений, Егорыч бы сказал. Иноземцев что, был один в чужом городе? Вышел ночью прогуляться?

Вера снова включила телевизор, нашла круглосуточный новостной канал, по которому как раз пустили спецвыпуск про это убийство:

– По непроверенным данным, в центре Санкт-Петербурга менее получаса назад был застрелен бывший министр, а теперь видный деятель оппозиции Дмитрий Захарович Иноземцев.

Позвонил дежурный по офису, сообщил, что прослушивает полицейскую волну и у него сложилось впечатление, что Иноземцев был не один. Сообщается о какой-то девушке, которая все видела. Девушка в шоке, но смогла рассказать, что выстрелили шесть раз. По словам дежурного, эксперты находились уже на месте, но свои предположения о ранениях высказывали не они, а находящиеся на месте преступления полицейские, которые передавали друг другу свои впечатления.

Опять позвонил Егорыч:

– Сообщение появилось буквально через минуту после выстрелов. В твиттер возможно выйти очень быстро, значит, тот, кто сообщил об убийстве, был рядом, видел, как все произошло, и сразу понял, кого убили. Как будто заранее знал.

Вера об этом уже думала.

– Егорыч, если сообщение появилось через минуту… За эту минуту убийцы уже скрылись, и свидетель, вполне вероятно, не видел их. Давай включим отсчет времени, чтобы понять, как свидетелю хватило минуты на то, чтобы во всем разобраться. Начинай!

– Да уж лучше вы, – замялся Окунев. – Вы следователь, а я просто…

– Тогда слушай меня и подсказывай. Предположим, некий случайный человек увидел, как стреляют. Притормозил, если он ехал на машине, дождался, когда скроются киллеры, потом подошел, посмотрел, кто жертва, и тут же вышел в сеть? Но тогда бы он сообщил, как это произошло, что и кого он видел… В минуту вряд ли бы уложился. Теперь предполагаем, что убийца или убийцы уже скрылись и самого преступления он не видел… Но, увидев труп, нормальный человек как минимум будет растерян, чтобы сразу хвататься за телефон, входить в Интернет, открывать свой аккаунт и набирать новость. Не успеть! Мог, конечно, кто-то увидеть из окна… Но из окна не опознаешь наверняка, кого убили. Как с расстояния определишь: Иноземцев это или просто одинокий мечтатель лежит на мостовой.

– Вот и я о том же, – согласился Окунев. – Сейчас пытаюсь отыскать автора поста, но аккаунт открыт недавно и никакой активности на нем не проявлялось. Сейчас, правда, посыпались посты и перепосты: «Преступная власть зверски расправилась с самым лучшим представителем оппозиции…», «Убита надежда России на светлое будущее…», «Россия во мгле…» и тому подобное. Зайдите в интернет, Вера Николаевна, посмотрите сами. А я вам перешлю записи наружного наблюдения. Момента убийства там нет, зато есть, как Иноземцев с дамой идут по улице Глинки, а потом по улице Труда. Возле Поцелуева моста, как я уже сказал, камеры не работают. И он пропадает из поля наблюдения. Единственно, что удается разглядеть, – на Поцелуевом мосту стоял и сейчас стоит большой автомобиль. Увеличив максимально изображение, я понял, что это эвакуатор. Но он не может быть оставлен посреди узкого мостика… Значит, и водитель был там. А водитель – это свидетель.

– Эвакуатор? – удивилась Вера.

И сразу записала в ежедневник:«Сомнение второе – оставлены свидетели».

– Свидетель, – повторила она вслух. – То есть ты хочешь сказать, что убийцы, совершив свое дело, даже не поинтересовались, видел ли кто их? Почему не ликвидировали водителя эвакуатора, который наверняка все видел? К тому же, как я понимаю, свидетелей несколько. Иноземцев был не один.

– С девушкой, – подтвердил Егорыч. – С девушкой в длинном белом плаще. Когда искал их на видео, то только на ее плащ и ориентировался. Она как маячок для меня была, потому что Иноземцев в серой курточке терялся в бледном свете фонарей, особенно при удаленном просмотре. А белый плащ издалека заметен.

– То есть, по крайней мере, двое живых свидетелей у нас имеется… – не спросила, а как бы для себя самой произнесла Вера.

– Не у нас. У них – у следователей, – поправил Егорыч. – И водителя, случайно оказавшегося там, и девушку, которая, вероятно, не случайно шла под ручку с известным человеком, никто и не пытался ликвидировать. Непрофессионально как-то, вы правы. Вот, кстати, еще одно подтверждение. Новое сообщение. Было сделано шесть выстрелов, и все в Иноземцева. Все выстрелы в спину.

Вера, продолжающая держать авторучку, записала:«Непрофессиональный киллер».

– Про шесть выстрелов я уже знаю, – произнесла она, еще не закончив писать. – А теперь предположим, что стреляли из «ПМ». Там обойма на восемь патронов. Еще один можно держать в стволе. Но всего было произведено шесть выстрелов. Возможно, что два-три промаха все же было. И кто же выложил в сеть информацию? А еще удивляет: почему киллер посчитал свою задачу выполненной и даже не произвел контрольный? И не побеспокоился о том, чтобы его никто не мог опознать. Знать бы, с какого расстояния он стрелял.

– Полицейские как раз говорят об этом, – сообщил Окунев. – Убийца начал стрелять с шести-семи шагов, а последние выстрелы произведены шагов с трех.

– Вообще, шесть метров – это не расстояние, с которого промахивается мало-мальски умеющий стрелять человек, – отметила Вера. – Но мое первое впечатление такое, будто ночной стрелок не очень хорошо владел оружием и не представлял, что надо делать. Или операция была спланирована неумело, или он очень спешил. Убийца просто подошел на достаточно близкое расстояние и начал стрелять. Ни одного попадания в голову, нет контрольного выстрела. Опять же, оставлены живые свидетели…

«Сомнение четвертое, вытекающее из третьего…»

– Что? – не понял Окунев.

– Да это я для себя записываю, – объяснила Бережная. – сомневаюсь я, что киллеры стреляют плохо.

– Да, все это странно, – согласился Окунев.

– И еще: почему именно в этом месте не работали камеры уличного наблюдения? – напомнила Вера. – Как их можно было отключить? Я не верю, что это случайное совпадение. Следствие не поверит тоже.

– Самый простой способ вывести из строя сами камеры – повредить их или перерубить кабель. Но камеры установлены высоко, и, чтобы их испортить, надо на чем-то подъехать.

– Когда они перестали работать?

– Где-то за час. Я зашел на центральный городской пульт, там такая информация.

– Ты говоришь, на мосту стояла машина… – вспомнила Вера.

– Точно, автоэвакуатор! С него вполне возможно достать до камер. Или с машины, которая была установлена на эвакуаторе, – ответил Егорыч и спросил: – Вы смотрите телевизор? Только что началась прямая трансляция того, что сейчас происходит на Поцелуевом мосту.

Вера прибавила звук. Что-то вещал репортер. Полицейское оцепление сдерживало толпу. Фонари светили ярко, но окна ближайших домов были темны.

– Уже и цветы несут, – непонятно, то ли удивился, то ли обрадовался Окунев. – Откуда они узнали? Или специально готовились?

– Почему окна не горят? – поинтересовалась Вера.

– С одной стороны – здание бывших морских экипажей, но там давно нет казарм, что сейчас в нем – не знаю. С другой стороны – расселенный дом. Еще одно здание – офисное, вряд ли в нем был кто-то ночью, кроме поста охраны при входе. Жилое получается только одно, но время позднее, и вряд ли кто-то смотрел в окно.

– Там, наверное, уже дежурные участковые ходят по квартирам и опрашивают, – предположила Вера. – Но даже если и найдется свидетель, он ничего ценного не сообщит. Что он мог увидеть с такого расстояния? Только как машина уезжала.

На экране крупным планом показали тело. Куртка была приподнята, на обнаженной спине виднелись пулевые ранения. Крови было немного.

– А его что, переворачивали? – удивился Егорыч. – Почему тело на боку?

Вера и сама удивилась.

– Если он был мертв к моменту прибытия экспертов и врачей, то трогать его не стали бы. Переворачивали в случае, если бы потребовалась медицинская помощь. А если человеку стреляют в спину, то падает он головой вперед, уж никак не на бок.

И записала в ежедневник: «Сомнение пятое – тело лежит на боку».

Теперь показывали взволнованную толпу.

– Мне показалось или нет, что на самой куртке нет следов от попадания пуль? – засомневалась Вера.

– Наверное, показалось, – ответил Окунев. – Но если честно, то не видно было. Кто-то куртку задрал.

– Эксперты приподняли, чтобы осмотреть раны. А вообще, странно все это. Место убийства будто бы специально выбирали. Кто-то заранее вывел из строя камеры, очевидно, зная, что Иноземцев здесь пойдет. Но вряд ли Дмитрий Захарович выкладывал в Сети свои планы и расписание по минутам, где он будет находиться и куда пойдет. И непонятно, куда он направлялся ночью пешком…