Екатерина Островская – На руинах пирамид (страница 9)
– Я бы не утверждал так категорично обо всех адвокатах. Но в этом случае придется договариваться разве что с чертом, потому что Лариса при разводе сама подписала бумагу, что материальных и каких-либо иных претензий к гражданину Дробышеву Эдуарду Ивановичу не имеет.
– То есть мотив у бывшей жены отсутствует? – удивился следователь.
– Присутствует, но до тех пор, пока она не встретится с порядочным адвокатом, который сразу скажет ей об отсутствии всяких перспектив. А насколько я понял, своего адвоката у нее нет, и ей еще придется узнать горькую для себя правду. Но вряд ли бывшая жена Дробышева как-то связана с убийством: у нее повода нет, она вообще считала, что обдурила Дробышева при разводе, надеялась на счастливую жизнь с молодым мужем, а тот мажором оказался. Лариса пригрозила молодому мужу, что собирается подать на развод. Просто пригрозила, надеясь, что тот упадет ей в ноги и, рыдая, начнет просить прощения и умолять сохранить семью, а тот просто послал ее. Она не организатор убийства. Она симпатичная и добрая блондинка, вот только глупая. Настолько, что открыла мне истинную причину развода с Дробышевым: как оказалось, бывший муж все время на работе был, а ей хотелось ласки хотя бы два раза в день. Она даже у меня спросила, что ей теперь делать, дескать, хотела вернуться к Эдику, а его убили.
– И что вы ей посоветовали? – поинтересовался Егоров.
– Сказал как католический священник: молись и трудись.
– Да, есть такое латинское изречение, – закивал следователь, – я сейчас не помню, как оно звучит в оригинале…
– Ора эт лабора, – подсказал Францев. И, увидев, как на него смотрят оба его спутника, объяснил: – Когда-то тренер по борьбе говорил нам, мальчишкам: «Хотите сойти за умных, учите латинские выражения». И мы всей секцией начали зубрить: си вис пасем пара беллум, виваре милитаре ест, ин вино веритас, ин аква са́нитас[5]. У каждого была книжонка с латинскими афоризмами. Я до сих пор помню пару сотен ненужных мне фраз. Но это мне нисколько не пригодилось…
Николай посмотрел на часы и предложил:
– Может, ко мне заглянем, пообедаем? Как раз самое время. Я только жену предупрежу.
Но Кудеяров отказался, а следом отказался и подполковник юстиции.
– На самом деле я уже заказал столик на троих в местном ресторанчике, – объяснил свой отказ Павел.
А Егоров сказал, что за обедом они будут говорить о деле, и не хотелось бы, чтобы посторонние слышали.
Францев хотел напомнить подполковнику юстиции, что в его доме, в отличие от ресторана, посторонних людей нет, но не стал ничего говорить. Только рукой махнул.
– Вот и отлично, что и ты с нами, – обрадовался Павел, хотя наверняка знал, что Францев не откажется, – тогда я звоню Варваре, предупрежу ее, что мы через пять минут подъедем.
Через пять минут подъехать не удалось, потому что перед тем, как сесть в машину, Егоров взял под локоть московское начальство, отвел в сторону и минут семь убеждал в чем-то Кудеярова. Павел слушал, кивал, что-то отвечал. Но до Николая донеслось только: «Если эта Лиза теперь собственница дома, то вот вам и мотив… Теперь она – первая подозреваемая». Потом Павел, не выдержав, шагнул в сторону, произнеся: «Будет время, будут и песни».
Глава шестая
Зал был почти пуст, и немногочисленные посетители поглощали свои порции с такой скоростью, словно участвовали в соревновании, кто из них быстрее рассчитается и добежит до своего дома.
Кудеяров направился в угол зала. Столик там был подготовлен к их визиту и сервирован на троих. Помимо тарелок и приборов на столе стояли стаканы, бокалы для вина и рюмочки для крепких напитков. Рядом у стены помещался диванчик, на который Францев положил свою куртку.
– Это чтобы не отпугивать посетителей. А то придут, увидят в гардеробе мою форменную куртку и не зайдут, – объяснил свои действия участковый.
Павел и следователь тоже решили оставить свою верхнюю одежду на этом диванчике.
Сели за стол, подполковник юстиции Егоров сразу покрутил головой по сторонам, а потом оценил интерьер зала.
– Неплохо тут все оборудовано. Никогда бы не подумал, что в таком затрапезном городишке могут быть такие заведения. Как тут цены? Дорого небось?
– Вполне демократичные цены, – ответил Кудеяров, – к тому же у нашего друга, – и он показал на Францева, – тут значительная скидка.
Павел пошутил, конечно, но Николай кивнул, подтверждая.
– Я бы все-таки проверил получше эту сожительницу Дробышева, – вернулся к разговору о деле Егоров. – Уж как-то подозрительно быстро она с ним сошлась. Утром пришла к нему на работу устраиваться, а вечером поехала к нему домой. Очень уж внезапно любовь нагрянула. Может, у нее с самого начала были далеко идущие планы?
– Открою тебе одну великую тайну, – негромко произнес Францев, – когда мужчина знакомится с женщиной и они нравятся друг другу, то в голове каждого из них рождаются далеко идущие планы.
– Не знаю, но мне она кажется подозрительной. И фамилия у нее… Как будто специально выдуманная: Елизавета Петровна Романова.
– Нормальная фамилия, – сказал Павел, – вот у меня вообще бандитская. Как в песне поется: жили двенадцать разбойников, был Кудеяр атаман… А тут Романова.
– У бывшего владельца этого заведения фамилия была тоже Романов, – напомнил Николай, – ему все точки общепита здесь, в Ветрогорске, принадлежали. Или почти все. И у них названия похожие: «Мама Рома», «Романсеро», «Ромовая баба», рюмочная «Ромашка». А этот ресторан поначалу назвали «Ромул», но народ сразу окрестил его «Вертолет», потому что, как ты можешь заметить, под потолком расположен большой вентилятор: летом он охлаждает воздух, да и комары его боятся. И название поменяли на то, что выбрал сам народ. Вот такая у нас тут демократия. Ведь так?
Последнее уже относилось к подошедшей к столу светловолосой женщине лет сорока пяти.
– Полностью согласна, – улыбнулась женщина. – Я, правда, не слышала, о чем вы говорили.
– Вот наш гость из городского следственного комитета восхищается нашим городом – объяснил Францев, – а я сказал, что когда он попробует то, чем вы, Варвара Семеновна, будете нас сегодня потчевать, то вообще уезжать не захочет.
Николай обернулся к Егорову и представил даму:
– Это Варвара Семеновна Краснова, или, как ее называет весь город, – Варвара Краса. Она хозяйка ресторана. Наверняка она приготовила для нас сегодня что-то очень вкусное.
– Да у нас сегодня все очень просто, а вот если бы вы заранее предупредили, мы бы постарались приготовить вам что-нибудь эдакое. А так только греческий салат, рыбная солянка, котлетки по-киевски…
– Рыбная солянка? – встрепенулся Егоров. – А как вы ее готовите? Я почему интересуюсь, потому что сам рыбак. А у каждого рыбака на это блюдо есть свой рецепт.
– Очень простой у нас рецепт, – начала объяснять Краснова. – Туда входит два вида рыбы: семга и судачок, еще рачьи хвосты, мидии, картошечка, морковка, лучок, зелень, оливки, томатная паста, соленые огурчики. А перед подачей на стол в каждое блюдо по желанию можно положить кругляшок лимона.
Варвара замолчала и посмотрела на Францева.
– Вы ведь не случайно сегодня сюда заглянули? – поинтересовалась Краснова. – Это как-то связано с тем вчерашним случаем… Мне Алена уже рассказала, что вчера в городе случилось с мужиком из коттеджного поселка.
Глаза Егорова округлись.
– Что? – едва вымолвил он. – Это мог знать только убийца или человек, связанный с ним: даже в утренние сводки это убийство не попало. Что за Алена? Где она сейчас? Мне ее срочно допросить надо! Ничего себе – какая удача!
Краснова посмотрела на Павла, ожидая от него решения.
– Ладно, – произнес он, поднимаясь, – я сам с ней поговорю, – а ты, Борис Ильич, скушай что-нибудь.
Но подполковник юстиции рвался в бой. Он тоже начал подниматься.
– Я должен допросить такого важного свидетеля, и потом, а вдруг это не свидетель, вдруг…
Но Францев потянул его за рукав и усадил обратно на стул.
– Садись! Алена говорить с тобой все равно не будет. И со мной, наверное, тоже. А Павлу Сергеевичу выложит все, что знает.
Николай посмотрел на Краснову.
– Варвара, как называются закуски, которые подают перед основными блюдами?
– Закуски и называются.
– Нет, есть какое-то специальное слово. Мне Лена говорила, но я не запомнил.
– Аппетайзеры, – подсказала подошедшая официантка.
– Точно! – обрадовался Францев. – Вы пирожки с лисичками по рецепту моей жены делаете?
Краснова кивнула.
– Ну тогда прикажи, чтобы принесли тарелочку с пирожками. И нам с товарищем по рюмочке «Биттера».
– Чего? – не понял Егоров. – Вы что, издеваетесь надо мной? Словечки у вас…
– «Биттер» – горькая настойка, которую пьют перед едой для возбуждения аппетита, – произнес Кудеяров, поднимаясь, – пойду поговорю с Аленой.
Павел подошел к барной стойке, где его уже поджидала буфетчица.
– Тебе Санек позвонил и все рассказал? – спросил он.
– Позвонил, сказал только, что Эдика убили. И все: вы же сами знаете, что из него слова и клещами не вытащить. Я уж сама позвонила диспетчеру, думала, что там Лиза, а ответила жена одного водителя, она и рассказала что знала. С утра в офис приехали полицейские и начали всех опрашивать… Но никто ничего не знал, разумеется.
– А на самом деле?
– Я тоже не знаю. Но Санек сказал как-то, что приезжали какие-то люди и с Эдиком вопросы решали. И он слышал, что ему угрожали. Мой-то предложил, если надо, Эдика охранять, но Дробышев сказал, что не надо.