Екатерина Орлова – Случайная заложница (страница 2)

Мы выбегаем с другой стороны здания и бежим квартал через дворы, такие же заброшенные, как и все здания в этом районе. По дороге Финн срывает с себя маску. В подворотне между домов стоит черная спортивная машина Финна. Он быстро ее разблокирует и кивает мне на пассажирскую дверцу, открывая багажник.

– Садись и закрой дверь максимально тихо, пристегнись, ― бросает он мне негромко.

Я подбегаю к двери и проскальзываю на сиденье. Я даже не замечаю запаха в машине, не могу насладиться ее красотой и эргономикой. Сердце барабанит где-то в горле, а в ушах я слышу шум крови, то, как она пульсирует в венах. Я хотела адреналина? Я, черт возьми, получила его с лихвой. Хлебанула огромную порцию и сейчас, кажется, рискую умереть от разрыва сердца.

Через несколько секунд Финн запрыгивает на свое место, пристегивается и спустя мгновение мы срываемся с места. Я боюсь быстрой езды, хотя мой муж любил ее и у него было четыре спортивных машины, которые он обожал. Я вжимаюсь в сиденье, одновременно боясь смотреть вперед и закрыть глаза.

– Финн! Финн! ― зачем-то зову я.

– Потерпи, Мишель. Иначе нас догонят.

Мы вылетаем на трассу с визгом шин и мчим, обгоняя попутные автомобили, рискуя в любую секунду вылететь в кювет или столкнуться с другой машиной. Проехав около двадцати минут, Финн сбавляет скорость и теперь спокойно ведет, давая мне возможность хотя бы немного снизить подскочившее от страха давление. Я медленно вдыхаю и выдыхаю, пытаясь замедлить грохот сердца.

– Что ты там делала? ― первым нарушает тишину Финн.

Я смотрю на него. Красив, как и все Фоули. На голове сущий беспорядок и я грустно улыбаюсь одними уголками губ. Малоун всегда страдал от этого. Он носил деловые костюмы и для него важно было выглядеть с иголочки. Но он никак не мог усмирить свою буйную шевелюру, так что остриг волосы настолько коротко, чтобы это выглядело прилично, и при этом он не походил на парня из подворотни. Финну, похоже, было плевать на то, как выглядит его прическа.

– Мишель? ― зовет он и бросает на меня взгляд пронзительных глаз.

– Я пришла, чтобы фотографировать. ― мой голос все еще дрожит и звучит хрипло. Горло как будто царапает придушенный крик. Я опускаю взгляд на свои пальцы, они невероятно сильно трясутся, сжимаю их, чтобы унять дрожь. Финн тоже замечает, видимо, потому что накрывает мои ладони своей рукой и слегка сжимает. У него холодная кожа, но сейчас даже это дарит мне немного спокойствия, хотя сердце все никак не может перестать колотиться.

– Испугалась? ― уже спокойнее спрашивает он. Лицо все такое же серьезное, а взгляд не растерял решительность, которую я увидела в том доме. Как будто у него выжжено на сетчатке желание убивать.

– Ты убил кого-то? ― нерешительно повторяю свой вопрос, заданный в том здании.

Он крепко сжимает поросшие щетиной челюсти и снова поворачивается к дороге.

– Ты еще работаешь в офисе? ― вместо ответа спрашивает он меня.

– Нет, я уволилась сразу, как…

– Ты можешь уехать на пару дней из города?

– Что? Зачем?

– Мы не виделись почти год, нам есть, что обсудить.

Внутри меня холодеет. Внезапно я обнаруживаю, что мы уже выехали за пределы города и едем на север по трассе. Финн прав, мы не виделись почти год и, возможно, теперь я этого мужчину совсем не знаю. Я встретилась с ним в заброшенном здании, когда его рука нажала на курок снайперской винтовки, а потом он наставил на меня пистолет с глушителем. Но не убил. Слабое оправдание. Все мы знаем, что происходит со свидетелями убийств. Ужас снова подкатывает к горлу, накрывая пеленой мой взгляд. А сердце разгоняется сильнее, чем стучало до этого. Я пытаюсь успокоить себя тем, что это же Финн, брат моего покойного мужа, и он никогда не делал мне ничего плохого. Мне ― нет. Но он на моих глазах убил человека и неизвестно, на что еще он способен.

– Финн…

– Мы уже недалеко, Мишель. Скоро все закончится, ― спокойно произносит он, снова набирая скорость, а у меня в горле застревает крик, который я не в силах выпустить.

Глава 2

Финн

Четыре года назад в наш дом вошла брюнетка. Красивая, стройная, с нежной улыбкой и звенящим смехом. Открытый взгляд, в котором плескался интерес ко всему происходящему, и ласковый голос покорили всех членов семьи. Мой брат Малоун привел свою невесту знакомиться с семьей. Ее звали Мишель Броуди. Она была сиротой. Работала секретарем в офисе какого-то интернет-магазина, а в свободное время фотографировала и пыталась продать свои снимки.

Мне тогда было двадцать четыре года, и я был избалованным сыном богатых родителей. Окончил престижный университет, ни дня не работал по специальности. Благодаря связям отца и своим ― сомнительным ― я занялся тем, что любил больше всего ― модернизацией оружия. Я делал это для армии, полиции, все работы проводились официально. Я кайфовал от своей работы. Меня очень часто можно было увидеть в производственных помещениях моей компании, где я с парнями занимался грязной работой. Отец поддержал мое увлечение и вложил немало денег в производство, потому что и сам был заинтересован в своем человеке в данной сфере. Мой отец состоял в ирландской мафии. Был бандитом. Подонком и убийцей. Но разве это волнует человека, который в детстве вместо игрушек на Рождество получал боевой пистолет? Папа был для меня самым лучшим человеком, авторитетом и примером для подражания.

По настоянию моей матери, Валери, мой старший брат Малоун занялся легальным бизнесом. Ну, так думала мама. У него была инвестиционная компания, через которую папа со своими партнерами успешно отмывали деньги. Впрочем, как и я, когда возникла необходимость создавать балласт на нейтральной территории.

В тридцать Мал решил, что пришло время обзаводиться семьей и привел к нам Мишель. Из его рассказов я понял, что у них был стремительный головокружительный роман и уже через месяц после знакомства мой брат сделал девушке предложение. Горячая кровь Мала всегда не давала ему покоя. Он был импульсивным, все решения принимал стремительно и ни об одном из них не сожалел. Сейчас бы он, наверное, пожалел о том, что не обеспечил Мишель должной защиты на случай своей смерти. Никто, кроме отца, не задумывался о том, что смерть постоянно ходит рядом, дышит каждому из нас в затылок. Только папа обезопасил свою семью: открыл счета, купил дома, оформленные на липовые имена, затер все следы за собой так, чтобы в случае, если он будет убит, у его семьи была возможность скрыться и стать невидимыми для синдиката.

Весь вечер я не мог отвести взгляда от невесты брата. Раньше меня так не прошибало от девушек. Наверное, потому, что я всегда общался с доступными, теми, кто без единого сомнения прыгал в мою постель сразу после знакомства. Так было проще и не обременительно. Отношения, которые начинались под простынями, под ними же и заканчивались. Мишель была другой. Она была как глоток свежего воздуха. Малоун встретил ее случайно, проходящей мимо открытого кафе, в котором он сидел со своими приятелями.

– Я не смог дать ей уйти, Финн. Она была такая… другая, ― рассказывал он мне об их первой встрече.

Тогда, налетев на нее возле кафе, Мал неслабо напугал девушку, и она отказалась дать ему свой номер телефона или даже назвать имя. И он сделал вид, что сдался и возвращается в кафе с друзьями, а на деле, как только она скрылась за поворотом, понесся туда. Я смеялся, слушая его, потому что представлял себе, как он, в костюме от Армани и шикарных туфлях мчался по улице, чтобы преследовать девушку, которую впервые встретил несколько минут назад. Торкнуло. Как и меня, когда я увидел ее. Тогда Мал выследил ее, узнал, кто она, чем дышит и где живет и работает. А потом «случайно» появлялся в тех местах, где была она. Он буквально охотился на Мишель, пока ее бастионы не пали, и она не согласилась пойти с ним на свидание.

Я завидовал своему брату. Не мог смотреть на них вместе с Мишель первое время, поэтому редко появлялся на семейных собраниях, а регулярные встречи у брата дома вообще свел на нет. Я боялся, что он заметит то, какие взгляды я бросал на его невесту, и это станет камнем преткновения между нами. Я практически пропал с радаров семьи на два месяца, пока пытался отвлечься и перестать дрочить на образ своей будущей невестки. Я представлял себе, как пухлые губки с капризным изгибом обволакивают мой член, как они приоткрываются в крике, когда я трахаю ее, как она хрипло стонет и закатывает глаза, кончая подо мной. Меня сводили с ума эти образы и заставляли ненавидеть себя.

Спустя два месяца я почувствовал, что меня понемногу начало отпускать. Я снова пустился во все тяжкие. Днем пропадал на работе, а ночью трахал случайных девок. И мне было хорошо. Правда, было. Ровно до дня свадьбы. Я думал, что уже совсем переключился от мыслей о Мишель, пока не увидел ее, идущей к алтарю по проходу. Сразу вспомнились все порно-ролики с участием невест, и я понял, что они меркли по сравнению с тем, как невинный взгляд из-под свадебной фаты прошивал насквозь до самого сердца. Я стоял у алтаря рядом с братом и ненавидел его за то, что эта девушка шла не мне навстречу.

А потом были долгие четыре года их брака. Долгие для меня, но на деле слишком короткие. Потому что это ничтожный срок для людей, которые безумно влюблены друг в друга, так сильно, как Мишель с Малоуном. Они строили планы, путешествовали, готовились к беременности по всем правилам и мечтали о большой семье. Строили дом и ухаживали за старой собакой Дикси. Были счастливы, одним словом. Счастливы хотя бы от того, что перед ними были неограниченные возможности и безоблачное будущее. Все это длилось ровно до того момента, пока машину отца, в которой ехали его охранник, мои родители и Малоун, не взорвали его подельники из синдиката.