Екатерина Орлова – Ради нас (страница 3)

– Не включай.

Я подскочила от неожиданности и положила руку на грудь.

– Ох ты господи, – выдохнула я. – Вы меня напугали. – Фишер ничего не ответил, и я использовала пару секунд молчания для того, чтобы отдышаться. – Голодны? – наконец пришла в себя я и двинулась к холодильнику.

– Ты в моем доме не более трех часов, а уже собираешься проверять содержимое моего холодильника?

Я посмотрела в темноту, откуда раздавался голос хозяина дома. Точнее, сына хозяина дома. К сожалению, кроме общих черт его инвалидного кресла не было ничего видно, и все же я подбоченилась и склонила голову набок.

– Ну мне же надо освоиться в вашем доме, чтобы стать эффективной помощницей.

– Не обольщайся, завтра ты уезжаешь.

– Ваш отец сказал…

– Мой отец может катиться к черту! – рявкнул Фишер, и я опять дернулась от грубости в его голосе.

– Так, – я прочистила горло, – гм… вы голодны?

– Можешь подогреть лазанью, – ответил Итан и, развернув свое кресло, поехал из кухни.

– Вам тоже греть? – крикнула ему в спину.

– Нет, – коротко ответил он и скрылся в гостиной.

Слегка пожав плечами, я открыла створки холодильника, чтобы найти лазанью, а потом все же нажала на выключатель. Раз Фишер покинул комнату, значит, свет ему не будет мешать.

После позднего ужина откинулась на стуле и осмотрела кухню. Теперь, с включенным светом, у меня появилась возможность оценить обстановку. И, надо сказать, кухня оказалась большой и очень уютной. Вообще этот дом казался крайне теплым и комфортным, чего нельзя было сказать о его обитателе. Убрав за собой посуду, я нагрела молоко, добавила в него две чайные ложки меда и теперь стояла у окна, помешивая в чашке свой напиток. Во дворе поднимался ветер, грозно покачивая вершины сосен. В темноте это смотрелось зловеще. Срывались редкие снежинки. Они кружили на ветру, ударяясь о балки, подпирающие окружающее дом крыльцо. Собаки жались друг к другу, а потом и вовсе спрятались в огромном вольере.

Внезапно я услышала тихий шорох колес по паркету.

– Раз уж ты тут, чтобы помогать, хоть камин в гостиной разожги, огонь погас.

Я резко обернулась, звякнув ложкой по краю чашки.

– Хорошо, – ответила поспешно, глядя, как Итан въезжает на кухню. Он направился прямиком к кофемашине, взял стоящую сбоку чашку, подставил ее и запустил машину.

– Собакам там не холодно? – я кивнула на окно. – Может, их покормить надо?

– Хочешь покормить?

Мне наконец удалось чуть подробнее рассмотреть Итана. Лицо, скрытое густой растительностью, не оставляло места для фантазии, и все же мне удалось разглядеть чувственные губы с аккуратно подстриженными над ними волосками, и пронзительный взгляд светлых глаз. Серые или голубые – это уже не так важно. Важен был именно взгляд. Острый, как бритва. Тяжелый, словно свинцовые тучи, нависающие над городом перед снегопадом. И при этом полные тайны. Манящие. В них было страшно смотреть, и в то же время невозможно оторваться.

– Нет, – наконец ответила я на заданный вопрос.

– Я уж было подумал, что у псов давненько не было свежего мяса. Тебе даже ничего делать не нужно, достаточно просто выйти во двор без меня.

С грохотом поставив чашку на стол, я резко развернулась и отправилась… куда-то. В смысле пошла искать гостиную, о расположении которой могла только догадываться.

– Чашку за собой помой, здесь нет прислуги! – донеслось мне в спину.

– Помою! – рявкнула я и вышла в соседнюю комнату, которая, к счастью, оказалась искомой. Блуждать по дому в поисках нужного помещения мне совершенно не хотелось, а вот заняться чем-нибудь было очень нужно, иначе я рисковала высказать мистеру Нахалу все, что о нем думаю.

Глава 3

Итан

Мне с трудом хватило терпения дождаться утра, чтобы набрать отца. Ночью, когда девица вывела меня из себя, я едва не позвонил тому, по чьей милости она тут оказалась. Приведя себя в порядок, нажал кнопку на пульте, чтобы шторы разъехались и поднялись жалюзи. Когда в последний раз я позволял дневному свету проникнуть в свою спальню? Кажется, в прошлой жизни.

Подъезжая к окну, я слегка зажмурился, а потом замер. Повсюду, куда хватало глаз, лежал снег. Нет, не просто лежал. Он буквально укрывал землю чуть ли не по пояс. Из-за ветра и сильного снегопада гор было не видно, а покачивающиеся верхушки деревьев стряхивали вниз еще больше снега.

– Черт подери, – прорычал я.

Услышал за спиной, как зевают собаки, Мирта тут же, подскочив со своего места, притрусила ко мне и ткнулась мордой в ладонь. Вчера, когда незваная гостья наконец уснула, я запустил собак в дом, где они обычно и находились.

– Ну что, Мирта, будем возвращать себе покой? – спросил собаку, поглаживая ее пушистую шерсть.

Я подъехал к ночному столику и, взяв с него телефон, набрал номер отца. Вернулся к окну, сверля сугробы взглядом. Черт знает что. Надо было не соглашаться и не впускать девку, пусть бы катилась, откуда приехала.

– Доброе утро, сын, – поздоровался отец, едва ответив на звонок.

– Это что еще за фокусы? – без приветствий начал я. – Подсылаешь ко мне очередную помощницу? Сиделку! Называй вещи своими именами!

– Я еще ни слова не сказал, – справедливо заметил старик.

– Какого черта, отец?

– Тебе нужна помощь!

– Дороти отлично справляется.

– Если я не ошибаюсь, Дороти на две недели улетела к семье, и ты остался один. А теперь, когда горы завалило снегом, она не сможет добраться до тебя и в эти сроки. Так что милая Райли оказалась там вовремя.

– Она сиделка, да?

– Помощница, Итан, – поправил отец, а я едва сдержал рвущийся из груди рык.

– Помощница, – фыркнул я. – Она даже камин разжигать не умеет! Чем она мне будет помогать?! Не удивлюсь, если и банальную яичницу не сможет приготовить.

– Вообще-то приготовлю! – раздалось возмущенное от входа в комнату, и я развернул кресло, сверля нахалку взглядом.

– Вон из моей комнаты! – проревел, но девушка даже не вздрогнула.

– Я пришла позвать вас на завтрак.

Невозможно было не заметить, как она старалась сдерживаться, чтобы не начать кричать на меня. Она так напряглась и покраснела, что мне показалось, еще секунда – и у нее из ушей пойдет пар.

– Вон, я сказал! – уже спокойнее, но все еще на повышенных тонах отозвался я.

Девица бросила на меня испепеляющий взгляд, а потом увидела стоящую возле меня Мирту и, ахнув, удалилась. Прекрасный способ избавиться от навязчивой сиделки.

– Ни манер, ни воспитания, – пробурчал я.

– У Синтии были манеры, – вклинился отец. – И воспитание. И где она сейчас?

– Не смей называть ее имя, – процедил я сквозь зубы, привычно потерев грудную клетку, в которой саднило при одном упоминании бывшей невесты.

– Да-да, помню, она как всем известный волшебник, чье имя нельзя называть. Давай так, – миролюбиво начал отец, – Райли пробудет в твоем доме месяц. Потом должен сойти снег. По крайней мере, до уровня, когда сможет проехать машина. Дороти вернется к своим обязанностям, а Райли сможет уехать. Если, конечно, ты захочешь ее отпустить.

– Я уже хочу.

– Это невозможно.

– Для тебя не существует такого слова. Пришли вертолет.

– Погода нелетная.

– О, правда? А если б со мной тут что-нибудь случилось? Ты бы тоже так сказал?

– Не перекручивай.

Я слышал, что отец начинал выходить из себя, и мне садистски хотелось довести его до белого каления. Но каждый раз, когда на меня находило такое желание, я вспоминал, почему берег отца.

Почти год назад Дональд Фишер едва не похоронил всю свою семью. Когда я упал со скалы и впал в кому, врачи строили самые ужасные прогнозы. Моя мама, не выдержав напряжения, умерла. Болезнь сердца, медленно тлеющая в ее теле, дала о себе знать обострением, и в итоге ночью, как раз перед тем, как я пришел в себя, она умерла от приступа.

Тяжело вздохнув, я зажмурился и потер переносицу.

– Ладно, но только месяц, – наконец произнес. – И ни днем больше.