Екатерина Орлова – Израненные души (страница 3)

Честно признаться, я сам не понимаю, почему не рассказываю ей правду. Может, хочу сначала увидеть реакцию Виктории Майклс. По большому счету, эмоции самой Фионы меня мало волнуют. Хотя, признаться, мне хочется, чтобы она узнала обо мне.

К моменту, когда мы уже наполовину опустошили чашки с кофе, входная дверь открывается и с негромким стуком захлопывается. Мы слышим в прихожей какую-то возню, а потом хозяйка дома появляется на пороге. Заметив меня, Виктория останавливается и внимательно сверлит меня взглядом.

– Мам, тут к тебе мужчина пришел.

– Ко мне? – тихо спрашивает она и, слегка прищурившись, всматривается в мое лицо.

Ну давай же. Ты не можешь меня не узнать!

Фиона встает и забирает у матери пакет с продуктами. Ставит его на стойку, но даже не пытается делать вид, что занята раскладыванием. Напротив, она демонстративно упирается ладонями в столешницу и переводит взгляд с матери на меня, и обратно, разглядывая немую сцену.

– Чем могу вам помочь? – спрашивает Виктория, бросив взгляд на входную дверь.

Неужели скоро должен заявиться ее муж, и она боится, что он накажет ее за присутствие постороннего мужчины? Наверняка так и будет. По крайней мере, могло бы быть, если бы я не имел намерения сказать, кто я такой. Уж Джулиану Майклсу точно не нужно объяснять, кто такой Аарон. Этот ублюдок отлично знает, кто я и,  уверен, сразу же узнает меня. В отличие от Виктории, он в последний раз видел меня лет двадцать назад. Я был подростком, а не маленьким ребенком, каким меня помнит Виктория.

– Возможно, вам стоит присесть, – произношу, понимая, что сиюминутный шок ничто по сравнению с тем, что испытает женщина, когда узнает, кто я такой.

– Возможно, вам стоит сказать, чего вы хотите, и покинуть мой дом. Скоро придет мой муж, а мне еще надо приготовить ужин к его возвращению.

– А ваша вторая дочь? Дейзи. Она все еще живет с вами?

– Ни одна из дочерей уже с родителями не живет, – опережает мать Фиона. – Я живу в Лос-Анджелесе, как и моя сестра. Она, кстати, замужем за крутым чуваком. Если ты хоть на шаг подойдешь к ней, он тебе голову в задницу засунет.

Фиона воинственно задирает подбородок, а я снова хмыкаю. Бунтарка. Дерзкая, сильная девочка, хоть и выглядит хрупкой. Похоже, в этой семье дети любят идти против навязанной родителями воли.

– Фиона! – одергивает дочь Виктория, и мечет в нее грозный взгляд.

– А что? Пусть чувак знает, с кем связался. Аарон, так ты расскажешь, зачем пришел?

– Аарон? – еле слышно произносит Виктория и переводит на меня взгляд широко распахнутых глаз.

Вот теперь она меня видит. До момента, пока Фиона не произнесла мое имя, Виктория скорее скользила по мне взглядом, будто я был настолько незначимым, что и запоминать меня ни к чему. А сейчас она впивается в каждый сантиметр моего лица и наконец останавливается на глазах.

Ее собственные расширяются и наполняются блестящими слезами. Рука Виктории взлетает, и тонкая ладонь с почти прозрачной кожей и тонкими линиями синих вен накрывает шею. Она открывает и закрывает рот, будто пытается вобрать столько воздуха, сколько может. А еще выглядит так, будто внезапно потеряла голос.

Бросаю взгляд на Фиону. Хмурясь, она мечется взглядом между мной и матерью. На лице написано непонимание происходящего.

– Мам? – зовет она испуганно. – Мам, все нормально?

Виктория не отвечает, продолжая внимательно рассматривать меня. Она все еще не верит, что перед ней сижу именно я.

А меня, откровенно говоря, эта ситуация уже начинает раздражать.

По большому счету, я сделал все, что хотел. Посмотрел в глаза женщине, которая ради члена бросила на произвол своего ребенка. Позволила забрать его и отправить в самый центр гадюшника. Ни разу за всю жизнь так его и не навестив. Старая гребаная сука, которую я так люто ненавижу!

– Сынок, – наконец выдавливает из себя эта курица.

– Я тебе не сынок, – отрезаю грубо.

– Сынок? – переспрашивает Фиона. Перевожу на нее взгляд и вижу, как ее глаза становятся огромными. – Мам, что это значит?

Виктория сглатывает и прочищает горло, а потом поворачивает голову и смотрит на дочь. От лица отлила кровь, и Виктория Майклс сейчас похожа на  привидение.

– Фиона, дай, пожалуйста, воды, – сипит она.

– Мам, может, вызвать врача? Ты побледнела.

Фиона быстро подставляет стакан под кран, а потом всовывает его матери в руку, после наблюдая, как та делает жадные глотки. Обливается и пытается стереть со своего серого платья влажные пятна.

– Мам, все нормально? Вы кто? – резко спрашивает она, переведя на меня взгляд. Злится, да только не на того.

– Сама расскажешь? – смотрю на Викторию, и та снова сглатывает и ставит стакан на стол.

Схватившись за край столешницы, она пытается подняться, но пошатывается. Фиона, вскочив, поддерживает мать под локоть. Пальцы, которыми Виктория держится за стол, побелели и дрожат так сильно, что даже когда она сжимает их на деревянном полотне, я все равно вижу, как они трясутся.

Встав, возвышаюсь над маленькой женщиной. Я мог бы пожалеть ее хотя бы приняв во внимание возраст и хрупкое телосложение. Но мне, черт подери, не жаль! Никого не жаль в этом больном семействе! Кроме, пожалуй, Фионы. Она заслуживает лучшей жизни, чем прозябать в этом дерьмовом городке. Ей не повезло уже хотя бы только потому, что она родилась от ублюдка Джулиана Майклса. Но она сказала, что живет в ЛА, и эта новость радует.

– Мам? – снова зовет ее Фиона, но на этот раз голос приобретает слегка истерические нотки. Видимо, она ощущает, что сейчас узнает что-то такое, что перевернет ее мир.

Я продолжаю сверлить Викторию тяжелым взглядом в ожидании, пока она озвучит дочери правду.

– Фи, – хрипло произносит Виктория. – Прости меня, дочка, – добавляет, и ее глаза закатываются.

Я едва успеваю подхватить Викторию на руки и не дать упасть на пол, когда она теряет сознание.

Глава 3

Аарон

Уложив Викторию на диван в гостиной, легонько шлепаю ее по щекам. Испуганная Фиона мечется вокруг и зовет мать. Та ожидаемо не реагирует.

– Принеси стакан воды, – приказываю резко. Она меня не слышит. – Фиона! – рявкаю так, что она дергается и бежит на кухню, а уже через секунду появляется с наполненным стаканом.

Окунаю пальцы в воду и брызгаю на лицо Виктории. Веки вздрагивают, и через пару секунд она открывает глаза. Моргает и обводит невидящим взглядом комнату, пока не фокусируется на мне. Из глаз тут же начинают бежать слезы. Подняв руку, она кладет ладонь на мою щеку, но я дергаю головой, и ее рука соскальзывает.

– Аарон, – произносит хрипло, и на лице появляется легкая, болезненная улыбка. – Сынок.

– Сынок? – слышу за спиной шокированный выдох Фионы, как будто в первый раз она не расслышала этого обращения.

Виктория пытается встать, но я давлю на ее плечо, заставляя оставаться на месте.

– Полежи, тебе сейчас нельзя вставать.

– О, боже, – выдыхает она и, накрыв лицо ладонями, начинает плакать. – Как ты здесь оказался? Господи, как же так получилось? – Убирает ладони и снова смотрит на меня сквозь пелену слез. – Каким же красавцем ты вырос. Такой мужественный. Только татуировки… Они лишние. Портят тебя.

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! – раздается грозный рык за моей спиной.

Если бы мое тело было покрыто чешуйками, они бы вздыбились. По ощущениям, волоски, покрывающие кожу, именно так теперь и торчат. Ненавижу этот голос, а еще более люто ненавижу его владельца.

Выпрямившись, поднимаюсь с края дивана. Расправляю плечи и, встав в полный рост, разворачиваюсь лицом к порождению ада. К ублюдку и подонку, который загубил так много жизней.

– Джулиан Майклс, – произношу, брезгливо скривившись. – Предводитель ублюдков и грязный, отвратительный, мерзкий таракан.

– Какого… Ты кто такой? – рычит он. – Пришел в мой дом оскорбить меня? Пошел вон! Иначе я сейчас же вызову полицию!

– Правда? – дергаю бровью. – И что шериф мне сделает? Привлечет к ответственности за то, что приехал повидаться с родителями?

– С какими родителями?! – выкрикивает Фиона. – Кто-нибудь объяснит мне, какого черта здесь происходит?!

– Фиона! – осекает ее отец. – Не смей поминать черта в моем доме!

– Ну?! – не обращая на его замечание внимания, она требует ответа.

Я поворачиваю голову в ее сторону и впервые ловлю себя на мысли, что у меня возникает непреодолимое желание забрать ее из этого ужасного дома.

– Давай знакомиться, Фиона, – произношу спокойно.

– Нет! – выкрикивает пастор и пытается выскочить, чтобы встать между мной и Фионой, но я отодвигаю его в сторону.

– Я – твой старший брат Аарон, – произношу, а ее глаза становятся просто огромными. Фиона хватает ртом воздух, но не может произнести ни звука. На заднем плане начинает рыдать Виктория, пастор выкрикивает какие-то проклятия. – Ты не знаешь меня, потому что ублюдок, которого ты называешь отцом, забрал меня у матери и отдал на воспитание в гребаную религиозную коммуну.

Пока Фиона переваривает сказанное мной, я убираю руку, отпуская Джулиана. Оказывается, все это время я сжимал его пасторский воротник.

– Пошел прочь, – шипит он.

Мне кажется, будь Джулиан посмелее для прямого противостояния, бросился бы на меня с кулаками. Но, похоже, он видит, что силы не равны. К тому же, у меня на лице написано, что я не обладаю ни принципами, ни уж точно моралью. Мне плевать на все то, что этот продажный урод пропагандирует в своих проповедях. Если я хочу сломать кому-нибудь пару костей, меня не посещают муки совести. Я просто сжимаю пальцы в кулаки и делаю это.