Екатерина Оленева – Там, на неведомых дорожках (страница 7)

– Кто его отпустит?

– А он и спрашивать не станет. Окна-то низко. Это тебе не дома – седьмой этаж.

Иван хмыкнул. Отец отлично его знал. Именно эта мысль – удрать тайком в город, улучив момент, когда родители либо отвлекутся, либо лягут спать, мелькала в его голову перед тем, как он решил пойти на экскурсию в подвал.

Мать вздохнула, сдаваясь и признавая правоту мужа.

– Там свет есть? – спросил Иван.

– А я знаю? – пожал отец плечами. – На всякий случай возьми ручной фонарик. Надеюсь, что ты скоро заскучаешь.

– Я к ужину хочу приготовить мясо-по-французски.

– Отлично, – улыбнулся Иван, беря ключ из рук отца. – Где дверь?

– Придётся выйти во двор, – ехидно улыбаясь, радостно сообщил отец. – Вход со двора. Но это переживаемо. Подвал – не те удобства, которые обязательно прямо дома. Мимо не пройдёшь.

Взяв большой зонт-трость, стоявший в прихожей бог весть сколько времени, Иван бесстрашно шагнул во двор, под косые струи хлещущего дождя.

Какое-то время он двигался вдоль стены. Пока не заприметил лестницу, ведущую вниз, к большой, новенькой, металлической двери. К ней спускалась каменная лестница, длинной в стандартный пролёт. То есть, цокольный этаж был прилично так заглублен.

Ведомый азартом первооткрывателя, Иван спустился по скользким от воды ступенькам вниз. Вставил в замочную скважину волшебный «золотой ключик». Замок с лёгким скрежетом провернулся, поддаваясь.

Иван толкнул перед собой дверь.

***

Первым, на что упал его взгляд, была широкая лестница, сбегающая вниз. Невозможно было не удивиться её размерам. Вместо обычной узкой, какие ведут в старые, затхлые подвалы – почти парадная и широкая. Нижние ступеньки тонули в темноте, но смертельных хладом или трупным запахом не тянуло.

Ничего зловещего.

За спиной монотонно стучал дождик, напоминая скучный, простенький аккомпанемент. Такой незатейливый, успокаивающий мотивчик.

«Думаешь, хорошая идея спускаться туда, где уже нашли два трупа?», – зловещим шёпотом прошептал один из внутренних голосов, отвечающий за осторожную часть личности.

«Совсем с ума сошёл? Неужели ты правда готов поверить, что в подвалах притаился монстр? Ты идиот или трус?» – возразил второй.

Мысль о трусости Ивану не понравилась. Нажав кнопку фонарика, он посветил им вглубь лестничного тоннеля.

Луч света был широким и резким. Он выкрадывал у темноты выбеленную стену и аркой возвышающийся потолочный свод.

Шагнув на площадку перед лестницей, Иван нащупал рукой выключатель и теперь уже всё пространство озарилось холодным светом. Осталось только спуститься вниз и – разочароваться. Из интересного только купольный потолок, сводом арок опускающийся на стены – как в храме. Всё пространство было чисто выбеленным: потолок, стены, пол – всё белое. Широта и простор со всех сторон.

Подвал был идеально чист. Просматривался насквозь с центра во все стороны. Смотреть было, собственно, не на что. Стены – потолок – стены.

И звук дождя сверху, долетающий в оставленную сверху нараспашку открытую дверь.

Иван медленно подошёл и коснулся одной из стен. Вблизи стало видно, что кирпичи в кладке старинные. Форма, способ кладки – все отличалось от новодела. Но и в этом ничего любопытного он не нашёл.

Почему люди вообще боятся подвалов? Откуда эти иррациональные страхи? Может, подсознание как-то связывает между собой подвалы и могилы? Случайно ли наша бессознательная часть относит подземелье к смертельным опасностям? В подвальном мраке скапливается мусор, живут крысы и мыши, проникают бомжи и больные кошки…

Но конкретно здесь ничего подобного не было – даже намёка. Даже запаха сырости с плесенью, обычно обитающего во всех подвалах, в которых удалось побывать ранее Ивану, не было. Сухой и светлый, больше похожий на амбар или какой-то склад. Возможно, в те годы, когда до строился, здесь располагалась лавка? Потому и вытяжка работала исправно? Или всё дело в недавнем ремонте?

В этот момент внимание Ивана привлекла дверь, утопленная в дальнем углу стены. Ведомый любопытством, он приблизился, подсвечивая фонариком, чтобы лучше видеть – всё-таки освещения не хватало. Несколько ламп холодного накаливания не могли полностью разогнать мрак.

Дверь оказалась из толстого металла. Закрытая намертво. Косяк усилен стальными швеллерами. По контуру – резиновый уплотнитель, обеспечивающий закрытие без зазоров. Дверной ручки нет. Лишь небольшая узкая замочная скважина.

Иван с недоумением смотрел на странное сооружение. Подобную дверь целесообразно было бы ставить, чтобы закрыть какую-нибудь шахту – с гарантией, что разные глупые личности не станут соваться. Но зачем столько усилий в простом доме? Куда ведёт эта дверь?

Он взглянул на небольшую связку ключей, отданных ему отцом. С первого взгляда ни один ключ к разъёму не подходил. Но такого просто не могло быть. Если следовать логике вещей, вместе с домом хозяева получают ключ от всех дверей. Наверняка отмычка на связке.

Увлечённый Иван стал подбирать нужную. Благо, на связке ключей было немного. И четвёртый, плоский, узкий, небольшого размера, вошёл в отверстие идеально. Правда провернуть его Иван не успел.

Сердце его сначала взволнованно затрепетало, когда Иван понял, что одну задачу он решил и сейчас сделает шаг вперёд, как в следующее мгновение с треском закрылась дверь наверху. И, должно быть, от сильного удара двери, погас свет. Всё в одно мгновение заволокло беспроглядной темнотой, какая бывает только в подземельях, куда из дневного мира не могут пробиться солнечные лучи.

Никогда в жизни Иван не испытывал приступа панической атаки. Они повстречались впервые. Страх, подобно хищнику, прыгнул и поглотил.

Судорожно он выдернул ключи из двери, с силой зажимая их в кулаке. Вместо связных мыслей в голове лишь обрывки ярких образов – он теряет ключ, поднимается наверх, дверь захлопнулась, и он в ловушке!

Сердце колотилось к груди отбойным молотком. Но уже через секунду Иван попытался взять себя в руки. Он что – ребёнок? Истеричная девица? Он почти взрослый мужик! А взрослый мужик, который боится темноты – зрелище жалкое.

Хотя, вот сейчас, если честно, он бы, лично, предпочёл был нечто осязаемое. Драку, огонь, реку – что угодно, но осязаемое и… видимое.

«Опасности-то нет, – убеждал он себя мысленно. – Сейчас достану фонарик, найду лестницу, выйду и останется только посмеиваться над собой».

Но отчего-то зажигать фонарик было… страшно! Иван и сам не мог бы ответить на вопрос, чего страшится больше – того, что фонарик вовсе не загорится? Или того, что он мог увидеть, когда – загорится? И то, и другое было маловероятно, но пугало, мать твою, до усрачки!

Психика продолжала пошаливать.

Мерещилось, что нечто тёмное – темнее самого мрака, много темнее, – шевелится по углам, как водоросли в воде. Силиться отпочковаться, дотянуться до кого-то живого. Тянет, тянет длинные руки с мучнистыми пальцами, по форме напоминающие лапки мохнатого паука. Лысые длинные головы, растянутые рты – кто-то, служившей моделью для создания картины «Крик» Эдварда Мунка, давным-давно поселился в этом подвале. И год за годом терпеливо ждёт новую жертву.

И теперь вот пришла очередь Ивана…

Собрав волю в кулак (нет, ну вот действительно – чего бояться), парень нажал на кнопку. Тот вспыхнул ярко, резко и победно, но Ивану чуть плохо не стало – краем глаза он уловил реальное движение. Что-то крупное и в свете фонарика правда мучнисто-белое, шарахнулось в угол.

Иван направил свет фонарика следом, но успел поймать только пыльное облако, оставшееся висеть в воздухе. Это продолжалось несколько секунд. Ровно до того, как фонарик начал мигать, а свет, бивший уверенным ярким столбом, таять.

Импульсивно, поддаваясь инстинкту самосохранения, Иван нащупал тающим светом направление к лестнице и рванулся туда же.

Всего несколько секунд.

Раз.

Два.

Три.

Он как раз успел добежать до лестницы. Пальцы его схватились за поручень, как утопающий за спасательный круг. Слава богу, что он успел это сделать! Потому что, как только фонарик гаснет, в окутавшем его мраке Иван теряет направление.

Вернее, потерял бы, не держись так крепко за перила. Но он держится и поднимается вверх, так торопливо, как позволяет осторожность. Опасаясь споткнуться и скатиться вниз, к тем, чей насмешливый взгляд ощущает спиной, по которой от страха бегают мурашки величиной со слона.

Они смотрят ему вслед. Плотоядно и мстительно. Их руки беспомощно (пока – беспомощно) тянутся ему вслед. Твари зло скребут бетонный пол.

Воздух становится настолько тяжёлым, что Ивану почти нечем дышать. И в тот момент, когда ему кажется, что от нехватки воздуха готов потерять сознание, он, всем телом навалившись на дверь, распахивает её настежь. И оказывается на ветру, под хлещущем ливнем, с ощущением, что спасся.

Свежий прохладный воздух наполняет лёгкие, а сердце переполняется ликующим чувством победы и небывалым облегчением. Иван заставляет себя обернуться. Посмотреть на то, что осталось за спиной. Взглянуть в пугающую бездну за спиной.

– Эй, Вань? – доносится до него голос отца. – Ты в порядке?

Отец стоит дождевике и встревоженно смотрит на сына.

– Я?.. Что-то случилось? Внезапно погас свет.

– Да. Гроза. Видимо, пробки выбило. А ты чего сразу-то не вышел? Что там во тьме рассматривать? – в голосе отца слышалась лёгкая тревога и осуждение.