Екатерина Оленева – Дочь ректора (страница 11)

Аврора снова потянула стул, но он вновь, словно сам собой вернулся на место.

Кто-то из девчонок смотрел с любопытством, кто-то откровенно враждебно.

– Может быть, ты и вовремя, Мэйсон, но я пытаюсь до тебя донести, что не к месту. Сделай мне одолжение, отсядь за другой столик.

Аврора перестала улыбаться.

Вот, что за ерунда? Эту особу Сабрина покусала? Или это теперь распространяется как вирус?

– Почему? – вопрос сорвался по инерции, прежде, чем она успела сообразить, что говорит.

– Потому, что никто не захочет сидеть рядом со шлюхой.

На дворе двадцать первый век. И со всех щелей преподносят информацию о равноправии полов, и о том, что гендер ничего не значит, и вообще – даже однополая любовь имеет право на существование! Но лозунги – одно, а реальная жизнь – другое. И в реальности на сегодняшний день двойных стандартов никто так и не отменил. И, как и столетия назад, мужчина, совративший (или соблазнивший) женщину – молодец, а женщина, поддавшаяся искушению – шлюха. Стереотипы и стандарты по–прежнему рулят.

И никого не интересует правда, лишь бы была возможность кого-нибудь потравить, было бы желание устроить буллинг – повод найдётся.

Аврора сжала челюсть. Если эта дурёха думает, что она тут начнёт смущаться и плакать, то её ждёт сюрприз. Не всегда на охоте достаётся тому, на кого охотятся. Роковая ошибка идти на хищника, который тебе может оказаться не по зубам.

Отодвинув стул в очередной раз и, поставив антимагическйи блок, не позволяющий задвинуть его обратно, Аврора уселась за стол с самым независимым видом:

– Я сяду там, где захочу. А если кому-то не нравится моя компания, уйти придётся ему, – спокойно сказала она.

У верховодившей девчонки от гримасы презрения перекосило лицо:

– Если ты думаешь, что тебе всё сойдёт с рук, только потому, что ты ректорская дочка – ты ошибаешься, малышка Аврора.

– Поскольку я не знаю за собой никаких таких «всё», то я и не запаривалась думать об этом. К сожалению, твоего имени я не знаю, поэтому даже обратиться по нему не могу.

– Мне зовут Лайвли Разерфорт и, даю тебе слово, ты моё имя запомнишь.

– Уже. Провалами в памяти не страдаю.

– Если ты думаешь, что можешь безнаказанно нарушать правила, тебя ждёт сюрприз – общественность такого не прощает.

– Если правила дурацкие, да к тому же написаны глупыми людьми, нарушать их не только можно, но и нужно.

– У тебя была возможность прислушаться. Жаль, что ты ею не воспользовалась. Пошли отсюда, девочки. Здесь дурно пахнет.

Поднялись все. Безоговорочно. Кроме одной. Та с неуверенным видом переводила взгляд то на Лайвли, то на Аврору.

– В чем дело, Беатриса? – грозно взглянула на неё Лайвли.

– Я… я ещё ничего не съела.

Девчонки из свиты высокомерно захихикали.

– Ты можешь доесть свои сэндвичи, малышка Би, в обществе этой шлюхи. Но в таком случае мы станем считать, что ты с нею за одно.

Беатриса вспыхнула, как светофор, красным цветом, и вскочила с места.

С победным видом вся пятёрка воинственно удалилась.

Аврора с невозмутимым видом взяла с подноса свободную порцию и принялась есть с самым безмятежным видом. Как будто бы ей наплевать. Будто победа осталась за ней. В конце концов поле боя (в смысле – обеденный столик) действительно остался за ней, а по законам войны тот, за кем поле боя, за тем и победа. Но в душе у неё всё кипело от обиды.

От внимания Авроры не укрылось то, что Лайвли и Сабрина обменялись взглядами. Всё подстроено. И эта стерва продолжает настраивать против неё всех и сразу!

Аврора специально поднялась в тот же момент, что и неприятельница. Она нарочно столкнулась с ней в дверях.

– Можно тебя на минуточку? – сладко пропела она.

– Нет, – отрезала Сабрина, даже не сбавляя шага.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Я не разговариваю с такими, как ты, – с презрением бросила гадина, даже не поворачивая головы.

– Ты об этом можешь горько пожалеть…

Договорить Аврора не успела. Со всех сторон в неё полетел соус. Первый попал под ноги, а поскольку пол был скользкий и, подобно другим девушкам, Аврора носила туфли на шпильках, сохранить равновесие не удалось. Тем более, что кажется, чьё-то воздушное заклинание толкнуло в спину. Ноги заскользили, разъехались и Аврора нелепо растянулась у ног хохочущей Сабрины и её мерзкой свиты.

Впрочем, в этот момент весь мир казался Авроре мерзким. А неприятности в виде летящего со всех сторон соуса не заканчивались. Она с ног до головы оказалась испачканной в этом липком растекающимся месиве.

– Вот ведь гадость! – скривилась Аврора, изо всех сил стараясь не расплакаться.

Какая детская, глупая травля! Но ведь действует.

Она никогда в жизни, даже вчера вечером, выходя у всех на виду из комнаты Дарка, не чувствовала себя такой униженной.

Все вокруг хохотали, заливисто, весело, громко. Хотелось уползти куда-нибудь в щель, забиться, исчезнуть и перестать существовать. Это было как в кошмарах, когда ты вдруг обнаруживаешь себя голым, в центре внимания всех людей. Они показывают на тебя пальцем, а ты не знаешь, как исправить ситуацию к лучшему.

Сейчас кошмар длился наяву.

Сжав челюсть, Аврора поднялась с пола, стараясь стряхнуть жидкую массу хотя бы с волос, но та только гуще размазывалась.

Сабрина перестала хохотать и, подбоченюсь, с превосходством оглядела поверженную соперницу.

– Тебе идёт новый цвет, – продолжала издеваться она.

– Ты за это заплатишь! – угроза даже самой Авроре показалась бессильной и жалкой.

– Да? Что ты сделаешь? Нажалуешься на меня папочке? Конечно же, он прикроет свою маленькую дочку-шлюшку.

Воздух взорвался очередными взрывами хохота. Словно петарды взрывались вокруг. Или снаряды.

Издевательский смех – это жестокое оружие. Разящее не хуже пули.

Красиво развернувшись на тонких острых шпильках, Сабрина направилась к выходу, словно королева, в сопровождении вассалов.

Жестокая королева, которой рады услужить, но лишь потому, что каждый боится сам стать предметом её травли.

– Аврора? Ты в порядке? – поспешила к Дженни.

И хотя Аврора понимала, что подруга могла поспешить к ней и поддержать раньше, она, в этот момент слабости, была рада и такой поддержке.

– Давай, я помогу тебе. Нужно переодеться. До уроков остаются считанные минуты.

Идя по коридору, Аврора заметила, что Сабрина стоит рядом с Дарком. Он выглядел прекрасно, будто и не пьянствовал всю ночь напролёт – в светлом костюме, оттеняющем его смуглую кожу – элегантный и презентабельный.

Ведьма, заливаясь хохотом, рассказывала о чём-то и лично Аврора не сомневалась – о чём.

Тёмные глаза Дарка смотрели прямо на Аврору. На его лице не отражалось никаких эмоций. Одобрял ли он случившееся? Участвовал ли в разработке плана? Сочувствовал ли ей, осуждаю глупую выходку королевы Сабрины? Был ли доволен? Ничего не понять. Не лицо, а маска.

У Авроры сейчас не было сил об этом думать. Как раненое животное, она поспешила укрыться в своей берлоге, но и там оставаться долго не могла.

Укрыться, спрятаться, зализать раны – желание естественное. Но возможности поступить подобным образом в первый день учёбы не было. Вернее, возможность-то была, только поступить подобным образом, значит, признать своё поражение. А этого делать Аврора не собиралась.

– Они ещё об этом пожалеют, – прорычала она себе под нос, должно быть, в сотый раз, когда, по-быстрому помыв голову, сушила волосы и форму заклинанием.

– Не сомневаюсь в этом, – поддержала её Дженни. – Ведь в отличие от них, я знаю тебя, Аврора Мэйсон.

– Как это понимать?! – Аврора не хотела срывать злость на единственном человеке, который относился к ней лояльно, но в словах подруги ей почудился не слишком приятной подтекст.

– Я на твоей стороне, Аврора.

Это было хорошее начало, но вот конец фразы всё испортил:

– Я знаю, кто, в итоге, окажется сильнее. И это будет не Сабрина. А я не люблю быть в числе проигравших.