Екатерина Никандрова – Я с тобой дальше (страница 4)
Но как же? В школе же должны были объявить об этом?
Анна, говорю же, я не знаю!
Ладно, прости.
Л. была моей подругой, не самой лучшей конечно, но довольно близкой, в первом классе мы стояли друг за другом по росту на физкультуре, так и сдружились.
Теперь мои подозрения усилились. Какая-то странная ситуация. Как будто и К., и Л. от меня что-то скрывают.
Я полистала список контактов. Нашла в нем старосту нашего класса, Н. Мы с ней не были подругами, но поддерживали уважительный нейтралитет.
Н., привет!
Привет, Анна.
Слушай, Н., тут такое дело. А что, правда бал перенесли на завтра?
Нет, не правда. Если я скажу тебе правду, обещаешь, что никому не скажешь, что это я рассказала? Нам учиться вместе еще полгода, они не дадут мне жизни, если узнают!
???
Обещаю.
Это все девочки, они сговорились против тебя. Л., и К., и остальные.
«Почему это Анне можно прогулять школу и прийти только на бал? Она что, особенная? Давайте объявим ей бойкот! Хватит уже некоторым зазнаваться, пора ее проучить».
Я случайно столкнула локтем со стола толстый учебник, лежавший на краю, и нервно отхлебнула чай.
Значит, они все сговорились против меня?
Похоже, что да. Я сама все слышала. Только не говори никому, что это я тебе сказала!
И вообще, наплюй на них и приходи! Скажи, что мама позвонила директору, и ей сказали, что бал будет.
Спасибо, Н., ты настоящий друг! Конечно, я никому не скажу, что это ты мне рассказала.
Хотелось швырнуть телефон через всю комнату, но вместо этого я запустила пальцы в свои растрепанные волосы, приводя их в еще больший беспорядок, и заходила по комнате, пиная большого мягкого медведя, сидевшего на полу, всякий раз, как он попадался мне на пути.
Значит, решили проучить! Значит, я зазналась! Да я…покажу им! И да, Н. права, я пойду на этот чертов бал и буду улыбаться как ни в чем не бывало! Пусть утрутся!
– Анна? – мама заглянула ко мне в комнату. – У тебя не так много времени на сборы, чем ты занимаешься?
– Я уже собираюсь, мам!
Никогда в жизни я не была мастером взвешенных решений. Но в 16 я еще не знала этого о себе. Поэтому за пол часа до начала бала я стояла на улице, с макияжем и прической и не знала, что мне теперь делать. Моя решимость куда-то испарилась. Идти на бал с высоко поднятой головой и наплевать на мнение окружающих? Нет, я этого не вынесу, расплачусь, как только войду в зал. Вернуться домой и рассказать обо всем маме? Нет, она не поймет, а если еще начнет звонить всем и разбираться, а она именно это и сделает – меня ждет тройной позор… Я положила объемный чехол с бальным платьем и туфлями на скамейку и достала телефон. Проблема была только в том, что мне некому позвонить. Все мои друзья враз предали меня. Слезы подступили к глазам, «
– Ты случайно не мне собиралась позвонить, да не нашла номер? Привет!
Я подняла голову и обомлела! Это был Эм! Синий свитер, кожаная куртка, прическа фотомодели и широкая улыбка.
Я так и застыла на месте, открыв рот.
Эм разглядывал меня так пристально, как будто за те месяцы, что мы не виделись, забыл, как я выгляжу. Увидел, что я смутилась, посмотрел мне в глаза: «Что, сегодня бала, как я полагаю, не будет?», – решительно протянул мне руку и взял мои вещи.
– Пойдем, я знаю одно место, где варят отличное какао, с этими, как их? Точно, с зефирками.
– Маршмеллоу, Эм…
Глава седьмая
– С чего ты был так уверен, что я пойду с тобой? А что, если я не хотела?
– Дааа, уверенности мне не занимать, – он был так неприкрыто рад мне, что как будто даже не сочувствовал моему позору с изгнанием с бала, а скорее радовался ему. – И заметь, ты здесь, со мной, значит, похоже, ты все-таки хотела пойти.
– Ты что, следил за мной? Как ты нашел меня?
– Анна, да я не искал тебя, просто так совпало, что я шел мимо. Увидел девушку в беде – еще секунда и праздничный макияж поплывет, шутка ли! Конечно, я должен был прийти тебе на помощь!
– А откуда ты узнал про бал?
– Есть пара знакомых в школе на год младше меня, – невозмутимо произнес Эм, отпивая свое какао, – а и правда, вкусно! Для сплетниц, твоих одноклассниц – это целое событие, как они ловко, как они считают, поставили тебя на место. Так что слухи, понятное дело, разлетелись с невиданной скоростью. Пей, ты же вся замерзла там на этой скамейке. Жаль, что я не пришел раньше.
– Эм, так и для меня ведь это «событие» … Только позорное. Это ведь меня поставили на место. За что они так со мной…
«Никто не любит ярких и дерзких», – сказал Эм тоном моей бабушки, когда она поясняла мне, почему нельзя причесываться, сидя на постели, или выпить все молоко, предназначенное для утренней каши. Сегодня он как будто не был ни в пафосном, ни в романтическом, ни в хулиганском настроении. Скорее – в нравоучительном.
– У меня есть план. Поскольку штука действительно очень обидная, и просто так задвинуть ее в дальний угол нельзя, и совсем не страдать ты не сможешь, предлагаю тебе свою компанию на сегодняшний вечер. Я ручаюсь, что тебе будет как минимум в три раза веселее, чем на том балу. А ведь я сам был там в прошлом году, и я знаю, о чем говорю! Пострадать можешь, пока пьешь какао, дальше тебе будет некогда этим заниматься!
Я поймала себя на том, что мне уже и не нужно еще куда-то с ним идти, чтобы мне стало веселее. Его уверенность, его тепло и сила, его понимание и его улыбка – этого было более чем достаточно. Да что там, просто видеть его вновь и видеть, как он рад мне –
Домой я вернулась в двенадцатом часу, раскрасневшаяся и счастливая.
Мама ждала меня и не ложилась, коротала время на кухне за чашкой кофе, она частенько шутила, что у нее кофейная зависимость. И правда, кофе она могла пить в любое время дня и ночи, как печатают на кружках и сувенирах, «в любой непонятной ситуации…», в ее случае продолжением фразы было – «… выпей чашечку кофе».
– Как все прошло, Анна? Было весело?
О да, мне было очень весело! А еще мне явно предстоит серьезный разговор, когда мама увидит на фото, что ее дочери не было на том балу.
– Да, мам, очень!
– Я очень рада, милая, – мама обняла меня, качая головой, – ты уже такая взрослая! И когда только ты успела вырасти.
Я скрылась в ванной и включила душ, чтобы смыть толстый слой бального макияжа с лица и три слоя лака с волос, а заодно вспомнить сегодняшний вечер.
Кофейня закрывалась в девять, и Эм потащил меня гулять по улицам. Снег падал крупными хлопьями, магазинчики и кафе уже вовсю украсились праздничными гирляндами и огоньками.
– Проведу тебе экскурсию, ведь каждый должен знать свой район, – Эм поднял указательный палец и вдруг неожиданно рассмеялся. – Прости, разговариваю сегодня как ненормальный, несу какой-то бред, ничего не могу с собой поделать. Так рад тебя видеть, что нервничаю и не могу себя контролировать, ну, ты понимаешь.
– Да нет, это как раз то, что мне сейчас нужно, – подыграла я. – Покажи мне район, я многого тут не знаю.
– До пятнадцати лет сидела дома за книгами, дай угадаю? Так и думал. А ну, надень капюшон, ты замерзнешь!
Мы обошли добрую половину района, Эм держал меня за руку и шагал так быстро, что я еле успевала за ним. Он вовсю старался развлечь и рассмешить меня, рассказывая разные, местами забавные, а местами и не очень, истории о домах постройки 60-х годов прошлого века, из которых в основном состояла застройка района. Откуда только он все это узнал, если живет здесь всего полтора года? Я смотрела на его идеальный профиль, временами случайно сжимала его руку своей и никак не могла понять, чем я заслужила сегодня такое счастье.
В конце концов, мы оказались в парке около моего дома. Эм с преувеличенной осторожностью положил чехол с моим платьем на скамейку и вдруг немного театрально повернулся ко мне, наклонив голову и подавая руку, как бы приглашая на танец.