Екатерина Неженцева – Масон (СИ) (страница 45)

Об этом рассказывали даже светлым, правда, при этом всегда делали упор на то, что «ужасные тёмные» не смогли расстаться с памятью о своём величайшем убийце и тиране. Хотя мне казалось, что тот портрет просто не смогли уничтожить, как сделали с родом Нордийских, поэтому его и спрятали. Пока я вспоминала историю магии, руки немного согрелись благодаря теплу портрета и всё моё внимание обратилось к изображению нашего прародителя.

Я сразу отметила, насколько мы с ним похожи. У меня были такие же изумрудно-бирюзовые глаза, светлые волосы и ошарашенное выражение лица. Стоп. Да что происходит? Под моими пальцами портрет стремительно менял свои очертания, и вскоре на холсте появилось моё собственное отражение. Будто кто-то запечатлел момент, когда я смотрела в зеркало.

За спиной послышался щелчок, отчего я дёрнулась, а следом меня оглушил скрежет. Пол разошёлся ровным небольшим кругом прямо посреди комнаты и из открывшейся темноты выплыла подставка с большим старинным фолиантом. Когда шум прекратился, а пол снова стал ровным, я осторожно подошла к книге. Протянула руку и отпрянула.

Страницы самостоятельно раскрылись и засияли приятным голубоватым светом. Любопытство оказалось сильнее страха и вскоре я стояла перед книгой, пытаясь понять хоть одно слово. Только на бумаге красовались неизвестные мне символы, в которых я не смогла бы разобраться при всём желании.

Собираясь отойти от фолианта, я вдруг ощутила тепло. Вот если бы не холод, пробирающий до костей, я бы и не подумала тянуть руки к неизвестной книге. Но возможность хоть как-то согреться манила в свои сети, как паук в паутину. И не удивительно, что вскоре обе мои руки легли на страницы.

Правда вместо обещанного тепла или информации, мне досталась ужасная боль, которая потекла по венам словно кислота. Я закричала, срывая голос, и задёргалась в попытке убрать руки от книги. Только ничего не вышло, ладони будто приклеились к страницам, из которых потекли символы.

Сотни, тысячи, миллионы символов поднимались вверх по моим рукам. Они миллиметр за миллиметром обжигали ледяным холодом кожу, а затем ползли дальше, оседая где-то внутри кипящей лавой.

Сколько времени я провела в таком состоянии не берусь сказать. Помню только ощущение, что кто-то калёным железом выжигает древние знания в сознании, которые буквально сводили с ума. В какой-то момент я перестала кричать, и начала молиться, чтобы быстрее потерять сознание и не чувствовать больше боли. А когда надежда на спасение практически угасла, всё резко прекратилось, оставляя после себя лишь слабость и холод.

Под ногами задрожал пол, отчего я упала на колени и поспешила отползти в сторону. Хоть боли больше не было, но всё тело била крупная дрожь, а со лба стекали капли пота. У меня началась самая настоящая лихорадка, какая бывает при температуре. Но это и не удивительно. Нереально столько простоять в таком холоде и не заболеть.

Я добралась до ближайшей стены и привалилась к ней спиной. Внутри царил настоящий хаос. Не считая физического недомогания, появилось чувство, что мне впихнули в глотку невкусную пищу и заставили всю её проглотить.

По щекам потекли слёзы, которые я попыталась стереть, едва шевеля замёрзшими пальцами. Реветь на таком холоде точно вредно для здоровья. Но стоило поднять руку, как с пальца соскользнул металлический ободок кольца и со звоном ударился о каменный пол. Я опустила взгляд на артефакт и расхохоталась.

Что там рассказывало эхо в комнате: «Нордийская?» Разве это не было подтверждение того, что меня признали? Прайм говорил, что кольцо создавалось для жены Нордийского. А кому отдавать артефакт, если в роду остались только девочки? Правильно – мужу!

Успокоившись, я подняла кольцо, которое стало мужским, и сжала его в заледеневшей ладони. На душе было паршиво. Просто после слов Джареда, я начала воспринимать это кольцо, как обручальное, и лишившись его, загрустила. А если к грусти прибавить кашу в голове, смертельный холод и чувство чужеродной магии, то пора было завыть в голос.

Понятия не имею, как долго я сидела в таком состоянии, но в итоге начала окончательно замерзать. Плюнув на всё, попыталась согреться магией, только стало ещё холоднее. Я поняла, что умру здесь, если не попробую выбраться, и на чистом упрямстве поднялась на ноги. Затем пошатываясь и заставляя себя двигаться, поплелась к лестнице, где сидел перепуганный котёнок. Только ноги не послушались, когда я захотела поднять их на ступеньку. Все мои старания закончились падением рядом с чёрным комком шерсти.

– Ну почему из всех бесполезных созданий, со мной в этой комнате остался ты? – просипела я, глядя на животное. – Прости, боюсь у меня не получится отсюда выйти.

Котёнок вздыбил шерсть, громко мяукнул и в следующий миг превратился в огромного чернильного кота. Я не успела никак отреагировать, когда он тенью взметнулся вверх по лестнице и исчез. Стало очень грустно. Меня бросило даже пятно. Эх, говорили тебе, Хелен, не лезть куда не просят! А теперь ты останешься навсегда в этой холодной комнате, потому что при такой температуре, очень скоро будет некого спасать. Глаза начали медленно закрываться, и я напоследок прошептала:

– А ведь я так и не вышла замуж. Обидно.

– Ну если ты не откроешь немедленно глаза, то обещаю тебе замужество в ближайшие выходные, – раздался злой голос Прайма над ухом.

С трудом разлепив веки, я посмотрела на мужчину, рядом с которым громко мяукал котёнок. Джаред потрогал мои ледяные руки и выругался. Последним усилием я разжала ладонь, из которой выпало кольцо, а следом всё поглотила тьма.

Глава 19

– Тепло, – прошептала я, приходя в сознание.

– А скоро станет, горячо, – раздался голос Прайма, и я тут же открыла глаза.

Окинув быстрым взглядом комнату, я поняла, что нахожусь в спальне Джареда. Сам тёмный сидел рядом на кровати и сверлил меня злым взглядом. Кажется, сейчас меня будут убивать. Я начала осторожно отползать в сторону, чтобы избежать справедливого наказания, но Прайм положил руку мне на плечо и придавил к кровати.

– А вот это можно расценивать, как попытку к бегству, – процедил он.

– Я всё могу объяснить! – воскликнула и вжала голову в плечи, под пристальным немигающим взглядом мужчины. Судя по всему, мой лепет никому не был нужен. Тёмный явно жаждал расправы, а не объяснений.

– Отлично, – нарочито ласковым тоном произнёс Джаред. – Начни с того момента, где я сказал тебе сидеть в комнате, а ты отправилась среди ночи взламывать библиотеку. Можешь добавить историю о том, как ты издевалась над Эль’Тиром. Не забудь пояснить, каким образом ты довела соседку, что она обросла шерстью и теперь воет на луну. И уж будь добра, расскажи, зачем ты сунула свой нос в древние знания!

С каждым словом Прайм повышал голос и в итоге практически кричал. Я поняла, насколько он сейчас зол и закрыла глаза, чтобы не видеть ярости на его лице. Не знаю отчего, но внутри всё переворачивалось и дрожало от страха из-за поведения мужчины. Это был иррациональный страх, поскольку я точно знала, что тёмный не причинит мне вреда.

– Не изображай смертельно больную, Хелен, мне и так очень тяжело сдерживать злость. Никто и никогда не мог довести меня до такого состояния.

– Что ты хочешь от меня услышать? – устало вздохнула я, отгоняя страх, как надоедливую муху. – Что мне жаль? Да, мне жаль. Но не настолько, чтобы я жалела о содеянном.

Ведь я действительно ни капельки не сожалела. Мэрион обернулась, потому что у неё в предках затесались оборотни. Не думаю, что я как-то причастна к её неожиданному мохнатому статусу. Эль’Тир попал в переделку, с кем не бывает? Зато он очень нам помог, за что могу только поблагодарить. А что касается моей ночной прогулки…Да, мне сказали сидеть в комнате, но я воспользовалась шансом получить необходимую информацию и узнала намного больше, чем рассчитывала. Правда, осталось понять, как выудить эти знания из головы.

Хотя появление Дрейка Арх’Эррат стало для меня полной неожиданностью и вот этот момент я бы с удовольствием вычеркнула из списка ночных приключений. Но благодаря этой ночи, на мне больше нет кольца и можно не переживать об Архейне. Кстати, надеюсь Прайм забрал кольцо, иначе у него могут возникнуть проблемы.

Я бросила взгляд на руки Джареда и разочаровано вздохнула, когда не увидела металлического ободка артефакта. Но, с другой стороны, Прайм и не должен был его надевать, почему меня это настолько огорчило? Странно. Хотя, после похода в библиотеку, странным стало абсолютно всё.

Нахмурившись, я вновь глянула на Джареда и хотела поговорить с ним об этих необычных мыслях, но увидела, как по лицу мужчины пробежала тень. Мой ответ и отсутствие раскаяния его весьма огорчило. Он закрыл глаза и начал делать глубокие вдохи, явно стараясь не выйти из себя. Только очень быстро сдался и прошипел:

– Я ведь обещал, что выпорю.

В следующий миг, я оказалась лежащей на животе с задранной до пояса ночной сорочкой. И самое забавное, что в голове был только один вопрос: а кто и когда меня переодел? Следом пришло осознание – он собирается меня отшлёпать, как ребёнка! Но самой неожиданной оказалась паника, от которой у меня потемнело в глазах. Я не выдержала и задёргалась, стараясь вырваться. Конечно, ничего не вышло, ведь мужчина крепко прижимал меня к постели. Только паника нарастала с каждым мгновением, и я очень себя удивила, когда громко закричала: