Екатерина Неженцева – Элина (страница 47)

В день, когда император Атор'ран Антис дер Араин узнал, что его дочь в положении, он приказал позвать провидицу. Именно она должна была решить участь будущих принцев. Так происходило всегда, когда речь шла о детях, зачатых с драконами другой стихии. И уж тем более, когда вопрос касался тех, кто в будущем мог претендовать на трон.

И тут случилось непредвиденное. Несмотря на радостную весть, что Риса ждёт близнецов, провидица внезапно забилась в конвульсиях и начала хрипло выплёвывать слова:

— Настанет день, когда противоположности объединятся. Любой, ставший на пути жизни и смерти, будет повержен. Врата темницы приоткроются, выпустив на волю Тьму, и род Антис дер Араин навеки исчезнет со страниц нашего мира.

Несколько месяцев, пока Риса вынашивала детей, лучшие умы империи бились над загадкой, в попытке расшифровать слова провидицы. Но смогли разобрать лишь часть об исчезновении императорского рода, поскольку все имена драконов хранились в книге судеб и исчезали оттуда лишь после смерти.

Стараясь понять, остальную часть пророчества, драконы единогласно пришли к выводу, что речь о детях принцессы. И появление на свет двух чудесных малышей, абсолютно одинаковых, но при этом отличающихся друг от друга, словно день и ночь, лишь укрепило уверенность драконов в собственной правоте. Тот день Риса запомнила, как один из самых ужасных в своей жизни.

Вместо радостных поздравлений и праздника, которые устраивали при появлении на свет близнецов, её ждал ужас подземелья. Драконица стала стеной за своих детей, которых приговорили к смерти, едва те издали свой первый крик, и не подпускала никого, поливая стражу огнём. Успокоить Рису смог лишь старший брат, который убедил её, что малышей никто не тронет. Но стоило ей принять человеческий облик, как всё вокруг погрузилось во тьму.

Следующие три дня слились для Рисы в сплошной кошмар. Она не знала живы ли дети, которые бесследно исчезли, словно никогда и не рождались. К тому же девушка не понимала, почему её не выпускают из камеры, куда не проникал солнечный свет.

Неустанно молотя в тяжёлую дверь, обитую железом, она звала на помощь и умоляла сказать, где её дети. Но в ответ раздавалась насмешливая тишина, которая сводила с ума. И лишь на третий день к ней зашёл старший брат, который дал обезумевшей от горя сестре воды и проговорил:

— Пора повзрослеть и принять реальность, Риса. В этом мире для твоих детей нет места. Отец попросил поговорить с тобой и убедить забыть о близнецах. Да, их больше нет, но ты ещё молода и сможешь родить детей для будущего мужа, возвысив свой род.

Слова брата ножом полоснули по сердцу. Когда-то она думала, что любит свою семью и готова пойти на любые жертвы ради них. Но теперь…

— Будьте вы все прокляты, — прошептала принцесса. — Больше у меня нет семьи. Отрекаюсь.

Побелев, как мел, брат резко развернулся и молча вышел из камеры, а Риса отключилась, утратив само желание жить. Может кто-то на её месте и согласился с доводами отца, который боялся за весь свой род. Но эти дети были единственной ниточкой, связывающей её с любимым, ушедшим за Грань после их первого и единственного полёта.

После его гибели во время переворота в империи чёрных драконов, Риса не ушла следом лишь благодаря жизни, зародившейся в её теле. Долгими тёмными ночами она вспоминала насмешливые зелёные глаза и чёрные, как ночь волосы. Боялась, что забудет, как выглядел любимый, звук его голоса, запах, и вспоминала, вспоминала, лишь бы навсегда запечатлеть в памяти его образ. Найти свою истинную пару у драконов считалось величайшим даром и проклятием. Вот со вторым Риса была абсолютно согласна.

Проснулась принцесса уже в том самом доме на берегу океана, услышав жалобный писк своих сыновей. Возле двух колыбелей, сидел её младший брат, который убаюкивал крох, и уговаривал их потерпеть ещё немного, пока не проснётся мама. Вначале драконица решила, что умерла или окончательно сошла с ума, но дети никуда не исчезли и требовали еды.

— Но… как? — только и смогла выдавить она, глядя на своих сыновей.

— Я не мог позволить им убить своих племянников, — улыбнулся брат, — поэтому выкрал их, пока все отвлеклись. В принципе, как и тебя. Отец считал, что это ты спрятала малышей, и ждал, когда ты расскажешь, где они находятся.

Немного помолчав, брат печально вздохнул, после чего вновь очень тихо заговорил:

— Ты правильно сделала, что отреклась от рода, теперь отец не сможет отыскать вас по зову крови. Главное, не показывай никому малышей, чтобы не привлекать лишнего внимания. Всем в империи объявили, что ты уединилась, не пережив смерть истинной пары, так что… Надеюсь, ты сможешь когда-нибудь понять, почему отец так поступил и простишь его.

Понять она могла, но вот принять и простить… Брат надеялся на чудо. Обняв единственного дракона, который не побоялся пророчества и гнева отца, Риса кивнула. Она не желала огорчать его, устраивая ненужный спор о предавшей её семье.

С тех пор Риса жила со своими сыновьями в этой деревушке, состоящей из трёх домов, а брат ушёл, пообещав забыть куда спрятал сестру. Годы неумолимо летели вперёд, дети взрослели, и драконица больше никогда не становилась на крыло, чтобы случайно не выдать себя. Это в человеческом облике можно затеряться в какой-нибудь глуши, а каждый дракон был уникален. И стоило ей взлететь, как первый же встречный опознал бы в ней принцессу.

Прожив год в постоянном страхе за сыновей, Риса сделала всё, чтобы в случае опасности, у тех была возможность надолго скрыться от погони. Она организовала небольшой схрон в пещере, куда можно было добраться лишь пешком. А после заставляла мальчиков ходить туда каждый день, с тех пор как они сделали свои первые шаги.

И как же она радовалась, когда Эш впервые обернулся маленьким чешуйчатым дракончиком. Пусть его крылья ещё были слишком малы, зато оборот поможет залечить любые раны. Вот бы ещё Дарион наконец-то смог преодолеть свой страх, навсегда остаться бескрылым, потому что любой страх лишь задерживал трансформацию.

— Тишина! — скомандовала Риса, когда поняла, что сыновья уже соревнуются, кто громче плачет.

Мальчики мгновенно замолчали и виновато опустили головы. Они знали, что маму злить нельзя, иначе она заставит их наизусть рассказывать стихи и снова отправит в пещеру. Замерев в ожидании, юные драконы перетаптывались на месте, бросая друг на друга угрюмые взгляды. С самого детства они будто сговорились соперничать и тем самым постоянно доводили Рису до состояния крайней раздражённости. Нет, злости не было, поскольку та провоцировала оборот. Но вот раздражение…

— Сейчас вы оба сядете перед камином и по десять раз скажете, как сильно любите друг друга! — скомандовала Риса.

В унисон шмыгнув носами, братья поплелись к камину, где принялись злобно пыхтеть. Риса усмехнулась и отрыла рот, чтобы поторопить сыновей, но её перебил шум голосов за окном и очень знакомый мужской голос старшего брата.

— В том доме?

Выглянув в окно, Риса побелела и испуганно отшатнулась, разворачиваясь к сыновьям. Те продолжали сверлить друг друга сердитыми взглядами, и ничего не заметили. В мгновение ока драконица оказалась рядом с детьми и вздёрнула их на ноги со словами:

— Бегите через чёрный ход прямо в пещеру и не выходите оттуда, даже если я буду вас звать. Всё понятно?

— Мы больше не будем! — в один голос жалобно протянули близнецы, решив, что мама злится из-за их молчания.

— Будете, я вас знаю, — нервно отозвалась она. — Так что бегом! И если я узнаю, что вас кто-нибудь заметил по пути…

Она нахмурила брови, чтобы дети поняли — шутки кончились. Погрозив им пальцем, Риса внезапно крепко прижала к себе сыновей и, старательно сдерживая слёзы, прошептала

— Помните, я вас очень люблю и всегда буду рядом, даже когда меня не станет. А теперь бегом!

Ничего не понимая, мальчишки бросились к неприметной двери с другой стороны дома. Та вела прямиком в пышные кусты, а оттуда в лес, посреди которого возвышались скалы. Выглянув на улицу, братья услышали громкие голоса, отчего замешкались и принялись подслушивать, спрятавшись в кустах.

— А ты не изменилась, сестрёнка. Надо же, тебе удалось обвести всех вокруг пальца. Только знаешь, наш мелкий не настолько упрямый, как отец. Он держался долгих восемь лет, но всё же сдался и рассказал, как спас твоих выродков. Где они?

— Тебе ни за что их не найти, — послышался голос матери. — Весь ваш поганый род Антис дер Араин сгинет. Мои сыновья позаботятся об этом, когда вырастут.

— Обыскать дом и окрестности! — крикнул незнакомый мужчина, после чего добавил намного тише: — Они сдохнут сегодня, как и ты.

Лязг металла, а следом короткий вскрик матери, захлебнувшийся в безумном мужском хохоте, долго ещё стояли в ушах близнецов, когда те пробирались через лес. Тренировки Рисы не прошли даром, и мальчики смогли добраться до пещеры никем незамеченные. Там, дрожа от страха, они уселись на заботливо приготовленные мамой одеяла, и крепко обнявшись просидели до самой ночи.

А ночью поднялся ветер, который принёс с собой холод и тучи, обрушившиеся на землю ледяным дождём. Пока Дарион тихо плакал, закутавшись в одеяло, Эштиар принялся разводить костёр. Вот только это никогда не было его сильной стороной. Мама часто из-за этого нервничала и ругалась. Раз за разом мальчик чиркал по камню специальной палочкой, в попытке раздобыть пламя, но ничего не выходило.