Екатерина Неволина – Два шага до рассвета (страница 5)
Первый поворот… Подойдя к нему, я остановилась и долго вслушивалась в тишину огромного дома. Как же нечеловечески тихо! Вот именно что не человечески! Прийти самой в гнездовье вампиров – нужно быть совершенно без головы.
Кажется, никого. Можно двигаться дальше. Я заметила, что инстинктивно иду на цыпочках, и невольно улыбнулась: кажется, пересмотрела шпионских фильмов. Ковровая дорожка и так заглушит мои шаги, а окажись здесь вампир, он, наверное, все равно почует меня… Я прошла еще немного и вдруг услышала голоса. Кто-то шел мне навстречу!
Нужно немедленно куда-то спрятаться. Одна из дверей оказалась приоткрыта, и я заглянула туда. Боже мой! Как удачно – лестница!
Я нырнула в проем и остановилась, затаив дыхание.
– …А обед сервируйте в большом зале, – говорил голос. Я узнала его: это, без сомнения, был Петр.
– Будет сделано, – отозвался невидимый собеседник.
Шаги замерли у двери, за которой я пряталась.
– Андрей, почему эта дверь не закрыта? – строго спросил Петр. – Ты должен помнить: у нас сегодня гости! Такая безалаберность совершенно недопустима!
– Сейчас все исправлю.
Дверь распахнулась – хорошо, что открывалась она в мою сторону. Я стояла за ней, накрепко зажмурив глаза, будто это могло помочь мне скрыться от опасности. Совершенно некстати вспомнился страус, прячущий голову в песок. «Нет! Здесь никого нет!» – мысленно повторяла я, надеясь, что нехитрая мантра сработает и меня не заметят. Сердце колотилось в груди. Даже удивительно, что беседующие не услышали его стук.
– Все в порядке, – ответил голос неизвестного Андрея, и дверь захлопнулась.
Я с облегчением перевела дух. Какое счастье!
Все выходило слишком легко. Даже странно. И с замком, и с игрой в прятки. В голову закралась странная мысль: а что, если все это подстроено? Да нет, не может быть, для чего бы?…
Тем временем шаги затихли вдали. И тут я заметила, что на двери с моей стороны нет ручки. Ну, приехали! Вот теперь путь к отступлению действительно отрезан.
Лестница, на которой я оказалась, вела не вверх, а только вниз.
Очень узкий проход, высокие ступени… Огромные белые камни… Такое ощущение, что я попала в другой век! Сердце ухнуло в пятки, и все тело пронзило холодком. У меня еще оставался выбор: спускаться либо изо всех сил забарабанить в эту проклятую дверь и закричать, чтобы меня, последнюю дуру, выпустили отсюда.
– Девчонка сбежала! Внимание всем! Осмотреть весь этаж! – донесся до меня приглушенный голос.
Нет, выбора не оставалось. Только вниз.
Я, словно перед прыжком в ледяную воду, вдохнула побольше воздуха и начала спускаться.
Лестница казалась мне бесконечной. И кто же придумал делать такие неудобные крутые ступени! Дом давил на меня всей своей тяжестью: и сверху, и снизу, и сбоку. Я казалась себе песчинкой, по собственной дурости угодившей прямиком между молотом и наковальней.
Шаг. И еще шаг. Через боль, через страх, через сомнения. Они думают, что я – только глупая пешка. Кто сказал, что это шах? Я еще вполне повоюю.
Бесконечная лестница. И чудовищная тишина. Такая плотная, что, казалось, ее можно пощупать рукой. Такая, словно мне заложили ватой уши. Не бывает мира без звуков. Такого белого и пустого мира… Я шла по лестнице, будто спускаясь в самый центр земли. Как Алиса, упавшая в глубокую-глубокую кроличью нору. Интересно, я тоже попаду в Страну чудес?…
В тот момент, когда я уже отчаялась, лестница вдруг закончилась. А еще я, наконец, услышала звуки. Тихие звуки музыки.
Я не знаю, звучала эта музыка наяву или только в моем сердце. Неизмеримо прекрасная. Словно тысяча закатов и рассветов, словно тысяча нежных слов и объятий, словно тысяча взглядов любимых глаз – нет, всего один взгляд, но наполненный такой чудовищной нежностью, что на глаза наворачивались слезы.
Завороженная, я шагнула в огромную темную комнату.
Перед глазами немного плыло, и мне казалось, что я снова ощущаю легкий запах фиалок. Музыка вела меня, словно я была рыбкой, попавшейся на невидимый крючок. Рыбкой, которая не желала освободиться, а наслаждалась своей же мукой. Странно, эта музыка пробуждала в моем сердце и наслаждение, и боль – или это было настолько острое наслаждение, что уже становилось болью?…
Я сделала еще шаг, и меня посетило чувство дежавю. Будто я когда-то уже испытывала такие ощущения. Когда-то не слишком давно, хотя и не так ярко…
И тут я увидела его.
Он стоял ко мне спиной и играл на флейте. Его камзол на этот раз был темно-синим, расшитым золотыми нитями, с кроваво-красными рубинами (я почему-то не сомневалась, что это рубины) по рукавам.
Он играл, не замечая меня, а я стояла за его спиной, растерянная и потрясенная, не в силах ни на шаг сдвинуться с места.
Мои глаза были мокры от слез, а сердце до того измучено болью и сладкой истомой, что я не знала, сколько прошло времени: минута или целый век.
Но тут он опустил флейту и медленно – очень медленно повернулся ко мне.
Я увидела, что он очень стар, но все равно дивно прекрасен. Его лицо и глаза лучились мягкостью и добротой, будто укутывая меня в эти лучи, словно в кокон. Так спокойно и так хорошо мне не было еще никогда.
Какое же это счастье, когда на тебя смотрят с заботой и любовью!
– Дитя мое, ты устала, – произнес вельможа мягким, глубоким голосом, в котором, как и во взгляде, звучала безграничная любовь и нежность. – Не бойся, никто тебя не обидит. Ступай к себе. Все будет хорошо.
Он улыбнулся – заботливый отец, наставляющий глупую дочку.
– Ну иди же.
Я не могла произнести ни слова, поэтому только кивнула и пошла обратно к лестнице.
– Полина, – мягко остановил меня его чудесный голос, – не стоит подниматься по лестнице. Она не слишком удобна для тебя. Лучше воспользуйся этим… – он на минуту замялся, – подъемником… Лифтом!
Тонкая бледная рука, обрамленная тонкими кружевами надетой под камзол рубашки, указала мне на небольшую дверцу, и я, снова смущенно кивнув, нажала на кнопку и вошла в кабинку тут же открывшегося передо мной лифта.
Глава 3
Он шагнул ко мне и молча сжал в объятьях. Так порывисто и крепко, что я невольно застонала, и Артур сразу ослабил хватку:
– Извини, я так… волновался за тебя.
Слово «волновался» он произнес с легким изумлением, будто не привык испытывать это чувство.
Если бы Артур вернулся немного раньше, еще до моего неудавшегося бегства, я бы припала к его груди и, рыдая, рассказала о том, что мне довелось пережить. Однако сейчас я совершенно успокоилась и перестала бояться.
– Все хорошо. Нет, все просто замечательно! – ответила я и взахлеб принялась рассказывать Артуру о встрече со старейшиной вампиров. История с Виолой меня на данный момент совершенно не интересовала.
Артур слушал меня молча, чуть сдвинув брови так, как будто ему не очень нравилось все то, что он слышал.
Самое странное, что и я с каждым произнесенным словом как будто теряла частичку своего энтузиазма. Моя восторженность увяла на глазах, будто оставленная без воды роза, и в конце концов я растерянно замолчала.
– Я рад, что Отец произвел на тебя благоприятное впечатление, – произнес Артур несколько сухо.
Я нахмурилась. Петр со странной связкой старинных ключей, старейшина – добрый, всепрощающий отец… Они что, устроили тут для себя личное небо?… А я уже, заметим, второй раз за день повелась на их дешевые фокусы. Это слишком даже для меня!
– Полина, тебе придется пожить здесь до тех пор, пока опасность не минует. Не бойся: я буду рядом. – Артур взял мою руку. От его холодных пальцев шло странное тепло. То, которое ощущаешь скорее не кожей, а напрямую – сердцем, и я чувствовала, что это не те штучки, в которых его собратья большие мастера, а нечто искреннее, настоящее.
Я подняла на Артура глаза и, встретившись с темно-вишневым глубоким взглядом, робко улыбнулась.
– Дикие охотятся за тобой, и я не знаю лучшего способа уберечь тебя, как поселить здесь, – продолжал он.
– А что будет с моими родителями? – спросила я, кажется, окончательно придя в себя.
– К ним уже выехал один из наших людей. Он успокоит их, они поймут, что с тобой все в порядке, и будут думать, что сами проводили тебя, скажем, в закрытую школу-пансион.
Услышанное мне не понравилось. Они что, превратят моих родных в зомби, будут копаться в их мозгах и внушать все, что им будет угодно?! Не удивительно, что вампиров боятся.
– Это единственный выход, – добавил Артур, видя, как в моих глазах проснулось недоверие. – Мы не сможем обеспечить тебе надлежащую охрану в твоем доме. К тому же, оставшись там, ты подвергнешь опасности своих родителей.
– А так не подвергну? – я вырвала руку и отступила от него на шаг.
– Охотник диких быстро поймет… почует, что тебя нет, а значит, твои родители перестанут его интересовать. К счастью, он сейчас еще слаб. Так всегда бывает после инициации.
– Что ты имеешь в виду? – заинтересовалась я.
– Когда вампир создает другого вампира, он отдает ему капельку древней крови и от этого слабеет сам. Чтобы восстановиться, бывает нужно несколько месяцев. Наверное, именно потому, что охотник был слаб после инициации, нам удалось справиться с ним. А во второй раз он даже не рискнул прийти сам – послал неофита, надеясь, что того не почует наша охрана. Так и вышло. Из всех наших тонким нюхом обладает, пожалуй, только Лиз, ну и Отец.