Екатерина Неками – Настольная книга офисного работника (страница 8)

Лайтнинг научилась уже угадывать пристальный взгляд волчонка даже со спины. Смахнув со лба капли пота, она спросила:

— Поспаррингуем?

Ноктис, прежде не слышавший от неё в этом зале ни слова, опешил. Фэррон сделала несколько шагов в его сторону, чтобы показать, что она обращается именно к нему. Впрочем, никого другого в зале не было.

— Ты вроде в нормальной форме? — досадливо спросила она, будто раздражённая его молчанием.

Кэлум, ещё не пришедший в себя от раннего пробуждения, странно посмотрел на неё. Она не шутит? Бить её? Было в этом что-то нездоровое. За неделю он всё же остыл и уж точно не хотелвот этого.

— Не бью женщин, — как-то зло выдавил из себя Кэлум.

Лайтнинг ухмыльнулась: «Ну же, давай, покажи своё истинное лицо».

— А ты представь, что я не женщина, — огрызнулась она и впечатала в грудь мальчишки свободную пару перчаток для смешанных единоборств.

Ноктис не узнавал Фэррон. Где та сдержанная и холодная глыба, говорившая с ним на вы? Эта женщина больше походила на сгусток плазмы, шаровую молнию. Что же её наконец вывело из себя? Ноктис под её ледяным и вызывающим взглядом начал натягивать перчатки, хотя, очевидно, ничем хорошим всё это не закончится.

Ноктис не был мягкотелым неженкой, но дрался последний раз на первом курсе. Хотя опыт у него был обширным и полным запрещённых приемов: кто бы знал, сколько дерьма прячется за воротами элитных школ.

Лайтнинг стояла, внутренне дрожа от адреналина. Сколько времени она не выуживала из себя эту опасную грань? Два года? Фанг была права. Лайтнинг знала, как отшивать слишком наглых парней. Чаще всего те, кто так остро били словами, пасовали перед реальной агрессией. Тем более такие «золотые» мальчики, что не следят за языком, привыкшие разгребать угли чужими руками.

Ноктис только успел поднять глаза на Фэррон, держа руки перед собой, когда как вспышка молнии — удар по челюсти. Не тяжёлый, но ощутимый, до обидного чистый. Ноктис, опешив, отступил, упираясь левой пяткой в мягкий пол. А Фэррон — эта гребанная, безумная сука — пошла в наступление, забивая его практически в угол, убеждая, что детство в приюте куда опасней, чем его подростковые разборки. Жесткие удары руками и ногами, коленями и локтями…

Он пытался уйти и блокировать, пару раз попал в живот и рёбра. В лицо так и не решился. Переломить ситуацию получилось только тогда, когда Фэррон выдохлась. Ноктис опустился, поймав её на плечо, просто обняв, сдавил, прижав руки к корпусу. И оторвал от земли.

Какое-то странное чувство растянуло это мгновение на вечность. Потом Ноктис так и не смог понять, что именно это было. Неожиданно легкий вес соперника или одновременно терпкий и нежный запах, отпечатавшийся в сознании. Именно тот, что хочется слизывать с чужой кожи. Или её тепло, обещающее ещё больший жар при близости. Или сдавленный, но явно женский рык... Или досадливый вздох сквозь зубы…

Ноктис вернул Фэррон на землю почти мягко. Будто подступил к какой-то черте и испугался пропасти за ней. Он, блядь, испугался возбуждения из-за Фэррон?

Дальше случилось совсем невероятное. Ноктис почувствовал, как летит и ударяется о мягкий тренировочный ковёр. Искры из глаз помешали оценить всю их совместную возню в портере. Резкий хруст его собственного хребта, который принес боль от любого движения в сторону. Его шея в локтевом захвате, выдающая то, что, кроме уличных боев, Фэррон посещала и профессиональную борьбу, и курсы самообороны.

— Что, не получается забыть? — неожиданно шепнула она ему на ухо и обожгла ещё одной волной дрожи во всем теле.

Фэррон почти с садизмом дождалась, когда к глазам Кэлума уже начала подступать темнота, и только тогда отпустила.

Ноктис чуть не закашлялся, выползая из-под стервы.

— Какого дьявола ты творишь? — прошипел Ноктис.

Фэррон странно улыбалась, будто была разочарована тем, как быстро он сдался. Грёбанная безумная сука!

— Я думала, ты покрепче,— будто невзначай уронила Лайтнинг. А внутри все билось и все клокотало. Она ведь меньше минуты назад, когда Кэлум поднял её, думала, что он все-таки победит. Игра на тонком льду. Она только сейчас поняла, что «мальчишка» выше её ростом. В офисе он казался худым, но в зале Лайтнинг отметила, что под его рубашкой скрывался рельеф мышц.

— Ты ведь штангу тягал… Сколько максимальный вес от груди?

— Сотня, сто пять… — растерянно ответил он.

— Сто десять вытянешь, если подстрахую?

— Убить меня хочешь? — выдавил из себя Кэлум. После драки сразу перескакивать на подобное?

Фэррон снова криво улыбнулась. А Ноктис посмотрел на неё очень пристально. Прежде она не показывала эту безумную часть себя. И была ли она настоящей?

Фэррон — играет? Она пытается привить ему страх перед собой? Условный рефлекс — приблизишься к черте моего личного пространства и получишь боль и унижение? Что может ещё сильнее отвратить парня?

— В чем дело? Боишься? — спросила она, тоже пристально смотря ему в глаза. А Ноктис наконец понял, что происходит.

5. Почему нельзя встречаться с коллегами в выходные

Фанг смотрела на фото курсанта военной академии Амицитии — портрет в форме и берете. Уже тогда высокий и широкоплечий парень, лицо чистое, нет ни щетины, ни шрама. Но улыбка, покоряющая своей самоуверенностью, уже была. Фанг не удержалась и ответила такой же мальчишке на фотографии. Его взрослая и более суровая копия возилась на кухне с напитками.

Ужин прошёл чудесно, и Фанг уже предвкушала продолжение, согласившись зайти к Гладу после, если бы не одно «но».

Слова Лайтнинг засели куда-то под кожу и зудели пчёлами, предостерегая. Фанг действительно постоянно тянуло на плохих парней, и потому она хорошо знала, чего от них можно ждать.

Россыпь вопросов, вкрапленных то тут, то там в этот вечер: