Екатерина Неками – Настольная книга офисного работника (страница 42)

Клэр, всё ещё украдкой красневшая от его наглых слов, промолчала, потому что знала, что, сцепившись с ней в споре, Ноктис может бесконечно сыпать пошлостями.

— Я не видел тебя целую неделю, — напомнил он.

Для Кэлума это действительно был срок. Он даже спать будет, утыкаясь лицом в её волосы и не разжимая объятий. Видимо, чтобы не сбежала.

Избавиться от Ноктиса после того, как Фэррон дала слабину и подпустила его к себе, оказалось невозможно… Настырный и упрямый… Даже на мотоцикл сел, чтобы быть с ней рядом чаще.

Помедлив, Ноктис добавил:

— Ещё нам нужно кое-что обсудить.

Тон Ноктиса вдруг напряг Лайтнинг, слишком сдержанный. Клэр отстранилась и сложила руки на груди, будто говорила: «Выкладывай, иначе не сдвинусь с места». Если это очередной разговор о том, чтобы съехаться и не прятаться больше, её ответ неизменен. «Разберись с собственной жизнью, прежде чем влезать в мою».

Кэлум знал все её аргументы против, но всё ещё боролся, пытаясь выйти из статуса дежурного любовника и занять рядом с Фэррон больше пространства и времени. Она же нашла для себя новые причины не менять ничего: они конкуренты, у него уже есть номинальная невеста и свадьба с Лунафреей, маячившая на горизонте. Ноктис иногда в бессилии повлиять на Фэррон думал, что это всего лишь мелочи, за которые она цепляется, боясь что-то менять. Лайтнинг не такая уж сильная и взрослая, когда дело доходит до её личной жизни. Ноктис и здесь уже раскусил её: Клэр слишком долго занималась учебой и карьерой, заботилась о личной жизни своей сестры вместо того, чтобы учиться вести свою собственную. На этом поле она была тем ещё дикарем.

Ноктис украдкой хмыкнул. Последнее время его сессии с терапевтом стали другими. Ноктис никогда бы не поверил, что станет теплее относиться к встречам с Идзунией. Ардин, конечно, не одобрил бы это, но теперь Кэлум представлял себе их общение как заговор против Фэррон. Во всяком случае они с психотерапевтом наконец сходились хоть в чём-то: отношения в тайне не слишком здоровы, и выход из тени — верный шаг.

Ноктис замялся и полез в карман. В его пальцах блеснул металл. В полумраке гаража было недостаточно света, но белое золото с искрящимся камнем так сильно контрастировало с чёрными кожаными перчатками, что сделать вид, что она не видит его, не получалось.

Лайтнинг напряженно спросила:

— Что это? — Ноктис вдруг вспомнил этот ледяной тон презрения. Таким же она встретила тот злополучный букет, ставший взмахом крыльев бабочки, вызывающим бурю. Ноктис стиснул пальцы на кольце сильнее. Он снова перебрал? Проклятье, Фэррон, почему нельзя просто принять это с улыбкой? Ноктис порой чувствовал себя в их отношениях нейрохирургом, так тонко нужно было общаться с Клэр.

— Обручальное кольцо, — Ноктис думал об этом последние три дня и понял, что это единственный способ разом решить все проблемы, разрушить препятствия, которые выстроила Фэррон. Если бы она хоть раз сказала, что просто не желает видеть его в своей жизни вне постели, может быть он в бессильной злости и гордости отстал от неё. Но нет. Фэррон всегда находила только логичные доводы: «Твоя невеста, твой отец, мы конкуренты».

Ноктис прислонился к краю сиденья её мотоцикла, поэтому был даже ниже её и смотрел в глаза. Одной рукой он держал Лайтнинг, другую с кольцом выставил между ними. Лайтнинг коснулась пальцами его лба, будто проверила температуру.

— Кэлум, ты бредишь? Я надеюсь, оно не предназначено мне?

Ноктис с затаённой, почти детской обидой стиснул зубы:

— Почему?

Лайтнинг ответила:

— Не прикидывайся дураком… Твой отец, твоя невеста…

Ноктис прикрыл глаза. Она снова за своё…

— Луна сбежала три дня назад со своим телохранителем, — Ноктис перебил все возражения Фэррон. — Её братец названивал мне, требовал, чтобы я приехал и вернул её домой.

Ноктис до сих пор поражался, почему Рафус решился на это. Видимо, связь его сестры с телохранителем казалась ему ужасней, чем с Кэлумом. К тому же, похоже, Рафус окончательно испортил отношения с Лунафреей, раз считал, что у Ноктиса больше шансов уговорить её вернуться.

В чем-то старший брат Луны был прав. Неделю назад она звонила Ноктису. Уже привычный разговор ни о чем между людьми, пытающимися оставаться друзьями, когда такое большое расстояние и время разделяет их. Только после побега Лунафреи Ноктис понял все значение этого звонка. Появилось странное понимание и сожаление. Если бы Ноктис был с ней чуточку теплее или искреннее, она могла бы рассказать ему. Луна, похоже, страдала от того, что не могла поделиться своими чувствами ни с кем. С другой стороны — может она искала знак, благословляющий её побег.

Лайтнинг, ошеломлённая новостью, напряглась:

— И ты?

«Поехал искать обручальное кольцо», — хмыкнул про себя Кэлум. Он, конечно, подозревал, что со стороны Фэррон будет напряжение, но не эти скептицизм и холод. Игнис уже одобрил его решение. С Ардином Ноктис его не обсуждал пока, знал, что терапевт найдёт сотню доводов не спешить и в итоге подорвёт самоуверенность Кэлума.

Ноктис был благодарен Нокс Флёре за её побег, развязывающий ему руки. Не иначе божественный пинок для него: срочно решить вопрос с Фэррон, пока отец не осознал не обратимость произошедшего и не создал новый план по использованию жизни сына во благо их бизнеса.

— Я послал Рафуса… Я уж точно не имею никакого отношения к личной жизни Лунафреи.

— Ты разговаривал с отцом об этом? — строго и сдержанно спросила Лайтнинг.

Блядь, Фэррон пытается снова строить из себя ледяной сугроб?

Ноктис покосился на кольцо в своих руках:

— Об этом? Нет. Просто уговорить отца будет проще, чем тебя, — оправдался он с насмешкой. Ноктис знал, что это правда.

Лайтнинг приподняла одну бровь: