Екатерина Неками – Настольная книга офисного работника (страница 33)

— Глад таскал нас с Промпто только по проверенным местам, чтобы мы не влипали больше, — пояснил Ноктис. Амицития никогда не любил наркотики, да и был курсантом военной академии — медкомиссии чуть ли не каждый месяц.

Фэррон снисходительно улыбнулась. Ноктиса даже задела её улыбка и невысказанное презрение : «Твои няньки».

— А ты как выжила в том дерьме? — озлобившись, спросил он. — Кто вообще додумался устраивать подпольные драки среди несовершеннолетних?

Лайтнинг взглянула на него с интересом. Кэлум наконец-то завёлся и начал огрызаться.

Несмотря на название, это не были бои без правил в полном понимании этих слов. Не то место, где вертятся высокие ставки, игроков не более десятка. Невыгодно делать кровавое шоу со смертельным исходом, тем более с подростками, находящимися под пристальным надзором государства.

— Местные банды и выпускники приюта Эдеи Крамер, — коротко ответила она. Слишком много подростков с хорошими спортивными показателями и плохим поведением выпустили эти стены, целые кланы и группировки. Бои отчасти были поддержкой идеологии и иерархии банд. — Выжила, потому что вовремя ушла из спорта, — скупо ответила она.

Когда Фэррон выгнали из чудесного гнездышка католического приюта Святой Катарины, она была даже счастлива — наконец свобода от душных правил и место, где её характер не называют «божьим проклятьем». Где полно таких же, как она, «исчадий ада». Её научили выражать и выплёскивать свою агрессию через физический труд, спорт и драки.

Все изменилось, когда Сере исполнилось одиннадцать. Её перевели в приют Эдеи Крамер вслед за старшей сестрой. Тот год стал адом для самой Фэррон. Она каждый день боялась, что младшая влипнет в какое-то дерьмо — те же наркотики. К тому же она прекрасно понимала, что Сера — её слабое место для агентов банд и соперников. Именно из-за этого она попыталась уйти из боёв, а в итоге лишь поняла, что после сломанной руки на очереди будет стоять её сестра.

— Та травма, из-за которой ты ушла из спорта… — проговорил вдруг Ноктис, показывая, что действительно знает про сломанную руку. — Это случилось во время боя или тренировки?

Лайтнинг снова внутренне огрызнулась: какого дьявола он лезет так глубоко в её жизнь? Она вдруг осознала, насколько сильно окунулась в воспоминания и столь ненавистное ей прошлое. Прошло ведь десять лет, это все было как будто в другой жизни. Сейчас она спокойная и собранная, имеет престижную работу и приличный заработок.

— Во время шантажа, — коротко ответила она и отодвинула блюдо, к которому только притронулась. Фэррон подняла руку, пытаясь привлечь внимание официантки и наконец уйти. Ноктис неожиданно перехватил её кисть и прижал к столу. Чтобы движение не показалось слишком уж грубым, он погладил тыльную сторону ладони. Но Лайтнинг всё равно сжала губы и отдёрнула кисть.

Ноктис впервые осознал, что у его жестокой и безжалостной Лайтнинг тоже есть травмы из прошлого. Это откровение оказалось болезненным, но оно пришивало его к ней красными нитками ещё ближе и крепче. Ноктис не стал дальше развивать эту тему, зная, какую боль приносят подобные вещи.

— Как ты смогла после этого поступить в экономический колледж?

— Когда не посвящаешь все своё время тренировкам, оказывается, что можно посвящать его учебе, — огрызнулась она. Фэррон, кроме холодной агрессии, имела ещё один талант — к цифрам. Но открыла она его в себе слишком поздно. И её сломанная рука стала скорее подарком, чем наказанием. В те два свободных от тренировок месяца она поставила себе цель перевестись в другое учебное заведение и забрать туда сестру. Ей нужно было кардинально сменить направление учебы и город, чтобы обрезать концы для агентов банд. Так всё сложилось как сложилось, а она начала впервые прятать свою агрессию в новую обертку, как прячут острие клинка в ножны. Так оказалось легче выжить.

Для Лайтнинг этот выбор стал осознанным, и целью было не просто получение образования, но и попытка сбежать и выжить. Более того — спасти сестру от подобной жизни. Лайтнинг просто не могла плохо учиться.

Ноктис видел, как на лице Фэррон сменяются маски. Одной она прикрывала неприятные воспоминания, другой — боль и злость и что-то ещё. Ему вдруг снова захотелось коснуться её руки, снова успокоительно погладить, показывая, что ему всё равно, он готов видеть её настоящей. Что перед ним не нужно притворяться, он ведь уже знает ту Лайтнинг и, кажется, сходит с ума по ней.

— Имя Лайтнинг ведь оттуда? Со времён боёв? — спросил он наконец.

Клэр, вырванная из размышлений о своём прошлом, криво улыбнулась, но не ответила.

***

Ноктис вошёл в приемную своего кабинета и мысленно выругался. Он и так был не в духе.

Разговор с Фэррон состоялся, и он был прекрасен в своей остроте и откровенности. Они, как два ребёнка, обменялись болезненной правдой. Но какое-то паршивое чувство незавершенности портило всю картину, как и побег Лайтнинг в конце обеда.

А тут Синди — его помощница — сидела в своём кресле, а Промпто — лучший друг — присев на корточки перед девушкой, что-то рассказывал. Он смотрел в глаза Синди, грея её ладони в своих. Дух романтики витал в этой комнате, как и запах цветов, что этот идиот таскал сюда каждый день.

Каждый ебанный день по букету.

Аргентум уже достал Ноктиса разговорами о любви с первого взгляда. Ему-то на черта слушать это? Пусть плетет свои словесные кружева перед Аурум.

Интересно, в каком шоке будет этот идиот, когда узнаёт, что Ноктис по его собственному же совету пытался использовать Синди, чтобы вызвать ревность Клэр?

Ноктис громко хлопнул дверью, привлекая к себе внимание.

Испуганно дернулась только Сидни. Промпто лишь бросил на друга укоризненный взгляд, мол «От-ва-ли».

Закрывшись в своём кабинете, Ноктис думал, что, если ещё раз застанет друга с Сидни мило болтающими или целующимися прямо в банке, выгонит их обоих с работы ко всем чертям. Пусть занимаются своими личными делами в другом месте.

Фэррон в чем-то была права, устанавливая в своём отделе строгие правила.

Ноктису, блядь, было особенно паршиво, что ему запрещено так открыто демонстрировать свои чувства к ней.

***

— Что это за дерьмо? — сквозь зубы, еле слышно прошептала Лайтнинг.