Екатерина Неглинская – Пожинатель душ (страница 9)

– Да, народ тут не больно-то разговорчивый. Из них хоть клещами тащить будешь, не вытащишь! Видишь впереди луч света? Это – Источник Жизни. Он – путь в мир смертных. Территория вокруг него принадлежит Черпальщику. Серьёзный такой парень, заведует тут всем, что касается рождения. Если у кого-то твоя маска и завалялась, так это у него.

– Святая. Чаша. Черпальщика, – задумчиво произнесла девушка.

– Точно-точно, – подхватил Войтех весело. – Он самый. И знаешь что? У него, и вправду, есть эта херова – прости мой ценнский – плошка, которой он из источника черпает жизнь! Прям как в байках, которые мне бабуля на ночь в детстве рассказывала. Впечатлишься, когда увидишь, сапогами клянусь!

– Господин Войтех, простите мою бестактность, но могу я спросить, как давно вы умерли? – аккуратно поинтересовалась Марика. Призрак в момент потерял весь свой задор и едва заметно пожал плечами.

– А кто ж его знает. Здесь всё не так, как там. Счёт годам не отвести, – он потух взглядом, но всего на мгновение, и тут же снова взбодрился. – Но я ещё ничего! А? Ты как думаешь?

– Вполне, – согласилась девушка с улыбкой.

– Пошла бы со мной на свидание? – Войтех рассмеялся, увидев её растерянность, и мягко подтолкнул локтем под руку. – Да не тушуйся, шучу я! Лучше расскажи, откуда родом, а то нам ещё прилично идти.

***

Конский топот, точно мимо проскакал целый табун. А потом всё смолкло, и Бадвард услышал собственное дыхание.

Хорошо, значит, ещё живой. Или это очередной обман?

Он с трудом припоминал, что с ним произошло и почему теперь так паршиво. Тело гудело. В щёки впивалось что-то жёсткое.

Стиснув зубы, охотник заставил себя приподняться на непослушных руках и разлепить веки. Оказалось, что он лежал ничком на земле, уткнувшись лицом в маску. Но рассмотреть её не удалось. Приступ головной боли и озноба заставил его перекатиться набок, а потом и вовсе завалиться на спину.

Над ним звонко, точно стальные иглы, шелестел сухостой. А ещё выше виднелось полотно серого скучного неба.

Бадвард пошарил рукой и нащупал маску. Боль постепенно отпускала, и он мог теперь рассмотреть находку. Из чего она была сделана, оставалось непонятным. Поверхность казалась удивительно прочной. Матово-чёрная, но в тонких прорезях виднелась алая окраска. Раскосые отверстия для глаз, опущенные уголки рта и острые выступы на лбу делали маску похожей на лик демона.

Охотник перевернул её обратной стороной к себе. Изнанка тоже была алой и мягко бликовала, словно на неё падали лучи солнца. А ещё она казалась удивительно притягательной. Настолько, что рука сама потянула её к лицу.

– Не стоит этого делать, – предупредил раскатистый голос Жнеца.

Бадварду пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть духа с косой, парившего в воздухе вверх ногами.

– И ты здесь, – охотник перевернулся и сел. Помассировав затёкшую шею, с жёстким щелчком вправил её.

– Не торопись, – успокоил Жнец.

– Значит, мы допили вино? – от воспоминаний содержимое желудка тут же попросилось обратно. Но воля Бадварда оказалась сильнее.

– Не допили, – прогремел собеседник.

– Разве? Тогда что мы тут делаем? – Бадвард поднялся на ноги. Он был на холме, с которого открывался вид на весьма унылую долину.

– Кувшин невозможно опорожнить. У него нет дна, – милостиво пояснил собеседник. – Пить до конца, означает до момента, пока не отделится маска. Она – отражение твоей смертной ипостаси. Ты держишь её в руке.

– Маска, – повторил охотник, рассматривая своё новое приобретение. – А почему она такая?

– Соответствует сути, – прогремел Жнец. – Маска является атрибутом смертного мира. Поэтому смертные не могут находиться в мире духов, пока носят маску. Но снять её, не умерев, задача не из простых. Иногда маска разрушается в процессе отделения.

– Да я – везучий сукин сын. И что мне с ней дальше делать?

– Сохранить при себе и никому не отдавать, если хочешь вернуться в смертный мир.

– То есть я могу идти? – он поморщился, чувствуя предательскую слабость в ногах.

– Да, но вряд ли способен. Съешь, – Жнец протянул на костлявой ладони мешочек из чёрного бархата.

Бадвард засунул маску в набедренный карман штанов, поразившись тому, как чётко она там уместилась, и принял дар. В мешочке оказалось то самое печенье в форме единорогов. К сожалению, его вкус совершенно не соответствовал виду. Он был затхлым и заметно отдавал плесенью.

– Оно, по-моему, ещё в прошлом веке испортилось, – охотник попытался проглотить вязкую массу, в которую выпечка превращалась, едва оказавшись на языке. – Что это?

– Вы это называете поощрением за хорошо проделанную работу, – Бадвард был готов поклясться, что слышит в голосе собеседника сарказм. – Все твои ощущения не больше, чем привычки тела. В мире духов тебе не потребуется ни еда, ни питьё в обычном виде.

– Тем проще, – охотник бросил ещё пару печенек в рот, оглядываясь по сторонам. – Ты говорил, что встречаешь всех смертных. Значит, встречал и её. Ты ведь знаешь, где Элизабет Рейнхарт.

– Мы не следим за путями смертных в мире духов.

– Ладно. Спрошу иначе. Где ты оставил Марику?

– Ты сейчас на том же самом месте.

– Ага, – протянул Бадвард и присмотрелся к горизонту, на фоне которого виднелся вертикальный луч света. – А это что там?

Тишина.

Охотник обернулся и нигде не увидел Жнеца.

– Понятно, ушёл по-йольбергски, – кивнул он и, заглянув в бархатный мешочек, высыпал всё оставшееся печенье в рот.

Жевать его было противно. Глотать и того хуже. Но стоило признать, от него становилось легче.

– Ну, Лиса, вот теперь, после всей той дряни, что я тут нахватался, ты мне должна ужин, – заявил Бадвард вслух.

Он окинул взглядом небо. Ровное серое и постоянно рождающее тяжёлые громовые раскаты. Ни солнца, ни луны, ни звёзд. Посмотрел на горизонт, тот изгибался перевёрнутой дугой, отчего глаз никак не мог определить расстояния. Теней тоже не было.

Переступив с ноги на ногу, охотник сделал шаг назад. Пнул высушенную землю. От неё поднялось облачко серой пыли, но никаких следов не осталось.

– Вот стерлядь! – высказался Бадвард.

Единственное, что он улавливал, слабый запах гари в воздухе. Мир духов источал опасность.

Элий говорил, что мимо Источника не пройти. Это охотник хорошо запомнил. А поскольку везде, куда хватало глаз, была ровная депрессивная муть, вертикальный луч казался наиболее логичным выбором.

Бадвард всегда предпочитал движение пустому ожиданию, поэтому зашагал по направлению к лучу. Разбираться по ходу дела было привычнее. Да и думалось в дороге лучше, чем на одном месте.

Он почувствовал себя бодрее к тому моменту, как спустился с холма. Хотя озноб в теле ещё сохранялся. А маска, даже сквозь плотную ткань штанов, горячо тёрлась о бедро.

В низине гарью пахло не так сильно. Зато в воздухе появился след болотной гнили.

Бадвард шёл не сворачивая. Если они отправились из одной точки, Марика должна была держаться того же маршрута – прямо на луч. Да и тропа виднелась только одна. Она уходила ровно в густые лесные заросли.

Между деревьями с тёмной корой появились клочки тумана. И чем дальше охотник углублялся в чащу, тем гуще становилась пелена. Краем глаза он постоянно ловил какое-то движение и точно знал, что не один. В кустах по бокам от тропы кто-то шуршал и возился, но пока не спешил появляться.

Туманное болото всё поднималось, и его бледно-молочные клубы уже доходили Бадварду до колен. В нём тонули могучие корни деревьев, вывернутые из земли, и основания исполинских валунов, которых становилось всё больше среди зарослей. Некоторые из них поднимались на два-три человеческих роста. Острые, как зубы драконов, и чёрные, как уголь.

– Эй! – Бадвард остановился, хотя оклик прозвучал так тихо, что его легко было бы принять за шелест листвы. – Здесь!

На вершине одного из валунов сидела женщина. Она облокотилась о камень, положив на него свои пышные груди и свесив длинные пряди тёмных волос.

– Сюда! – раздалось за спиной.

Вторая, точная копия своей товарки, выглядывала из-за широкого ствола дерева, обхватив его жилистыми крепкими руками.

– Тленный, – зашелестело ещё где-то наверху.

В зарослях зажигались всё новые огоньки оранжево-жёлтых глаз.

Под беспрестанные оклики и шёпот Бадвард снова двинулся по тропе, следя, как странные создания провожают его взглядами, всё больше высовываясь из своих убежищ. Теперь их было лучше видно. Туловища этих женщин от пояса теряли человеческие черты, сужались, истончались, обрастая множеством членистых коротких лап.

Одна из них выбралась на дорогу впереди и села, раскорячившись, точно паук. Её кожа, местами поросшая шерстью, была бледной до синевы. Тяжёлые груди с крупными почти чёрными сосками висели до самого живота. Руки казались несуразно короткими. Как будто её собирал неумелый таксидермист из остатков рабочего материала.

Бадвард остановился. Чудовище скалилось, демонстрируя ряды тонких длинных зубов. Возможно, это была улыбка, но от которой по коже бежал озноб.

– Ты ведь меня не пропустишь, да? – поинтересовался охотник, хотя не рассчитывал на ответ.

Он чувствовал, как всё внимание окружающих существ остановилось на нём и той, что преградила путь. Бадвард привычно опустил руку на нож у пояса. Задержался пальцами, не найдя его, и медленно перевёл их на пряжку ремня. Он расстегнул её, не отводя глаз от многоногой полуженщины, которая теперь осторожно подбиралась к нему.