Екатерина Насута – Ведьмы.Ру (страница 37)

От отката слегка шумело в ушах, но это ничего. Это ерунда, если так-то. Главное, сила никуда не делась. И даже больше её стало. Третий? Да Данила в себе чувствовал, что и пятый возьмёт, и на десятый поднимется.

Хотелось петь, танцевать или подвиг совершить.

Впрочем, с эйфорией, рождённой огнём, Данила справился быстро. Значит, прав он. Не в таблетке дело, а в Таракановой, которая его прокляла.

Ведьма.

Как есть ведьма.

Но волнуется вон. Когда он полыхнул, бросилась, хотя не с её куцыми силёнками огонь тушить. Но приятно же, что волнуется. А ещё он чётко ощущает, что чем ближе к ней, тем лучше контроль.

Невеста.

Тили-тили-тесто.

Нет, с эйфорией он чуть поспешил. Всё-таки сил прибыло… и главное тоже, чем к Таракановой ближе, тем их больше, подвластных. А Даниле казалось, что у него старый резерв хорош.

Сейчас он не то, что шторм, он огненную бурю сотворить способен. По ощущениям. Но не будет. Потому что ощущениям верить нельзя. Надо успокоиться, раздышаться и подумать.

Хорошо.

Сознание прояснялось. Мысли мелькали разные. И первая — отправиться к Савельеву, прихватив с собой дорогую невестушку. Пусть проведет замеры и справку новую выпишет.

Вторая — не выпишет. Савельев ещё тот зануда. Скорее запрёт их с Таракановой в отдельно взятой палате и будет изучать до посинения.

Или вовсе спецам каким из имперской разведки передаст. Тому же особому отделу.

А оно надо?

Не надо.

Что надо?

Надо через месяц заявиться с Таракановой. Пусть посидит в коридорчике, пока Данилу замерять будут, а там, глядишь, другую справку выправят или так-то так. А ещё лучше, если она своё проклятье снимет. А для этого что? Для этого нужно заручиться расположением.

Симпатией.

Мысль показалась довольно здравой, да и сила перекипела, а потому Данила создал цветок и протянул. Правда, Тараканова шарахнулась, спрятавши руки за спину.

Это да… неудачная мысль.

По привычке. Но не рассказывать же ей о привычках, как и о том, откуда они взялись.

— Да… ладно… извини… я так-то… по-дурацки пошутил. Признаю. Это от чистого сердца и в знак добрых намерений… и… — надо бы сказать что-то задорное и глубоко оптимистичное, но в голову лезла всякая фигня.

Ульяна же вдруг покраснела. Сперва кончик носа, потом уши и следом вся залилась краской. И взгляд её был направлен совсем не на цветок. Правда, словно опомнившись, она посмотрела в глаза и сказала этак, с насмешечкой:

— Эм… Мелецкий… я не поняла… ты сейчас меня соблазнить пытаешься или просто товар лицом показываешь? Чтоб не было там недоговорённостей…

А потом он понял.

Понял и… и если бы можно было провалиться под землю, то провалился бы.

Вот почему с другими нормально всё выходит, а с Таракановой — через задницу? И главное, додумать мысль ему не дали, поскольку раздалось басовитое:

— А это что за разврат среди бела дня и в общественном месте?

Чтоб вас всех.

К счастью, огонь отозвался сразу и полыхнул, растекаясь по коже дрожащею плёнкой.

— И огненные трусы вас не спасут, — сказал уже знакомый старик. — Я всё видел!

— И я! — донеслось со стороны домов. — Я тоже всё видела!

Навстречу, подхватив юбки, спешила дама того опасно-неопределенного возраста, о котором вслух лучше не спрашивать.

— Всё-всё видела! — выдохнула она.

— Вы ж далеко были! — возразил ей старик. — И давече жаловались, что зрение вас подводит…

— Подводит, Пётр Васильевич…

— А тут видели.

— Видела!

— Всё?

— Совершенно всё!

— И как, позволите узнать?

— Через бинокль!

— Отступаем, — Тараканова осторожно взяла за руку. — Сейчас они опять разругаются, и тогда надо бежать…

Не хватало Даниле от стариков бегать.

— То есть, вы подсматривали, тем самым нагло вторгаясь в личное пространство⁈

— А можно подумать, вы не вторгаетесь…

— Я только в общественное!

— Идём, — Тараканова дёрнула.

— Стоять! — рявкнул Пётр Васильевич. — Я требую объяснений. Что это было?

— Это? — Данила поёжился.

— Между прочим, это неприлично! Показываться дамам в подобном виде, — заметила дама и покосилась этак, с интересом.

— Извините, не знал, что за мной наблюдают!

— Через бинокль, — подтвердил Пётр Васильевич. — Я вот тоже не знал, а теперь опасаюсь, что и за мной наблюдают.

— Было бы там за чем наблюдать, — отмахнулась женщина и поджала ярко-красные губы. — Вы на диво скучный персонаж…

— Я…

Ещё шаг назад. Впрочем, он тоже не остался незамеченным. И Пётр Васильевич, немалым усилием воли сдержал свой гнев, чтобы повернуться к Даниле и повторить вопрос:

— Так что это было?

— Это… — мысли лихорадочно заметались, пытаясь сформулировать как-нибудь попонятнее про магические потоки, выброс и слегка сбившийся самоконтроль, из-за чего одежда и пострадала.

— Воздушные ванны, — сказала Тараканова, причём как-то так очень серьёзно. — Совмещённые с медитацией. Подобное сочетание помогает достичь магу должного душевного равновесия и способствует развитию дара.

Данила кивнул.

И состроив скорбную гримасу, добавил:

— Не так давно у меня случился срыв, и мне необходимо восстановление. Целитель рекомендовал медитации на свежем воздухе.

— В неглиже? — недоверчиво уточнил Пётр Васильевич.

— Так… площадь соприкосновения кожи больше. Полезнее. Вы же в ванну тоже целиком залазите, а не только одним лишь носом, — Тараканова поглядела мрачно. — Правда, Данила?