Екатерина Насута – Ведьмы.Ру (страница 30)

— Скажешь тоже. Козёл — это Фёдор Степанович.

— Ну… познакомиться мы познакомились. Значит, не оборотень?

— Нет. Фёдор Степанович — это Фёдор Степанович.

— Мало что понял, но ладно, — Данила потрогал руку. — Не мокрая… а вода блестит. Это как?

— Не бери в голову, — отмахнулась Ляля. — Это ненаучно.

— Тогда ладно… вообще вы странные. Не, Тараканова, не подумай, что это я ругаюсь или чего-то против имею… но вот… ты ж со мной училась.

— На другом факультете.

— Ну да. Пофиг. Но оборотней не существует. И русалок. И… а ты кто тогда?

— Ведьма, — ответила за Ульяну Ляля. — Она — урождённая ведьма.

И по лицу Мелецкого расплылась счастливая улыбка:

— А я знал! Знал!

— Что ты знал, — появилось желание кинуть в него оладьем. Или варенье вылить на макушку, чтоб не был таким довольным.

— Что ты ведьма, Тараканова! Истинная!

Рука саднила.

Сила скреблась изнутри, требуя немедленно её выпустить или хотя бы использовать, но Данила держался. И руку не чесал. И надеялся, что выглядит в должной степени невозмутимым. Хотя… конечно…

Может, его просто от конфетки не отпустило ещё?

А что… вдруг да не было никакого разговора с отцом? И остального? Включая шпицеоборотня, чёрного козла и русалки, которая сейчас слизывала варенье с ложечки. И всё вокруг просто фантазия.

Такая вот затянувшаяся фантазия.

— А ты, Мелецкий, балбес, — Ульяна подвинула к себе кружку. — И я это тоже всегда знала. Можно сказать, с первой встречи.

— Да ладно, — Данила руку убрал под стол. — Не всё так было и плохо… и вообще…

Честно говоря, в тот день он был не очень трезв. Ещё. Отмечал поступление… нет, поступление он отмечал летом. А тогда — возвращение с Гоа, куда его утащила матушка, и начало учебного года.

— Я уже повзрослел! — сказал он, надеясь, что звучит в достаточно мере серьёзно. Только вот Тараканова глядела этак, не скрывая своего скептицизма. — Точнее в процессе… стремительном.

— Балбес и ведьма, если подумать, то очень даже ничего… — протянула блондиночка.

— Лялька у нас любовные романы читать любит, — пояснил Игорек.

— Так, — Антонина Васильевна обвела всех строгим взглядом. — Поели? Вот идите… гуляйте.

— Куда?

— Куда-нибудь. Никитку выгуляйте.

— Я шам! — произнёс шпиц, не разжимая зубов, явно опасаясь, что если это сделать, то оладушек умыкнут. Ещё и на Данилу глядел поверх оладушка, этак, настороженно. — Выгуляюшь…

— Вот заодно и их…

— А можно я останусь! — Игорёк робко поднял руку. — Я не хочу гулять! Мне ещё в подвале порядок наводить.

— Кстати, — Антонина Васильевна оживилась. — А это отличная мысль! До подвалов домовые доберутся нескоро, так что вы как-нибудь сами. А они тебе и помогут, раз всё равно заняться нечем…

— Я гулять, — Никитка, заглотив оладушек одним движением — почему-то вспомнились питоны — спрыгнул на пол. — У меня, между прочим, лапки…

— И в человеческом виде? — поинтересовался Данила.

— В человеческом — у него руки, — Ляля поднялась. — Только растут из задницы. Вечно всё роняет, ломает и бьёт.

— Р-ра! — возмутился шпиц и на морде появилось обиженное выражение. — Р-ру…

— Не переживай, — Антонина Васильевна ногой подтолкнула его к двери. — Если уж начал говорить, то разговоришься… иди давай. А вы четверо — в подвал. Женьку можете прихватить, а то гроб тяжёлый, вдвоём не управитесь. Ты, Данила, крепкий, а вот Игорёк…

Гроб оказался натуральным гробом.

Почему-то Даниле думалось, что это такая метафора. Но оказалось, что не метафора, а гроб. Массивный. Явно дорогой. Из какого-то тёмного, отливающего благородной краснотой, дерева. У гроба имелась высокая крышка, украшенная резьбой, а ту ещё и позолотили для пущей солидности, и узорчатые ручки.

— Это мне прадедушка подарил, — сказал Игорёк, явно смущаясь. — Он немного старомоден. И чувство юмора специфическое.

Почему-то снова вспомнился собственный Данилов дед. И впервые подумалось, что не так уж это чувство юмора и нужно.

Во всяком случае Данилову детскую психику никто странными подарками не ломал.

— А зачем ты его привёз? — Данила попытался поднять гроб.

Да он ещё и весит тонну!

— На самом деле это стабилизирующий артефакт. Семейная разработка. Он снимает острые приступы, да и в целом позволяет расти и развиваться.

— У Игорька на кровь аллергия, — выдала Ляля, которая гроб подымать не спешила, но наоборот оперлась на него всем весом. И ещё на Данилу уставилась глазищами своими.

— Не совсем, — Игорёк покачал головой. — Иногда я могу потреблять. И даже тянет… но один раз получается без последствий, а другой… как-то я сыпью покрылся.

— Ага, даже на голове была! — Ляля отвернулась и, оставив гроб, подпрыгивала на одной ножке.

— Голова ладно. Она на веках была. Со внутренней стороны. И чесалась жутко. Другой раз опух… потом ещё в спячку впал, на две недели. И группы перебирали, и резус-фактор. И от прямых доноров брали. Причем, часто в первый и второй раз нормально, а потом вдруг вот… ну и с возрастом оно только хуже.

Да уж. Кто бы подумал, до чего тяжела жизнь упыря.

— Меня и обследовали… и тут, и у деда, в Европе.

— А дед твой в Европе живёт? — Данила попытался поднять гроб с другой стороны.

— Ага. В Румынии. Семейный замок… он на самом деле прадед… Дракула. Может слышал?

Данила нерешительно кивнул. Слышать-то он слышал и даже в кино смотрел, но как-то оно… вслух озвучивать то, что слышал, не рискнул. Мало ли.

— Не важно. Главное, что никто так и не понял, в чём дело. Поэтому разработали вот заместительную терапию. Я получаю очищенную плазму и комплекс минералов. Раз в неделю капаюсь. Ну и дополнительно — энергетическую стабилизацию. Тут уж дедовы артефакторы постарались. Использовали семейную силу.

Наверняка, артефактная начинка и вес даёт.

Потому что ну невозможно это…

— И куда его потащим?

Гроб, стоявший в бусике, выглядел малотранспортабельным. Но не признаваться же в своей слабости. Тем более когда Тараканова смотрит.

А смотрит пристально, будто заранее знает, что Данила не справится.

— В подвал, — сказала Ляля, подпрыгивая на второй ноге. — Игорёк подвалы любит.

— Не люблю. Просто там мне легче. И для адекватной работы артефактов нужно изолированное помещение плюс контакт с землёй.

То есть подвал.

— А у тебя есть подвал? — Данила очень надеялся, что подвала нет, но Ульяна кивнула:

— Есть. Большой довольно. Раньше там была бильярдная, но теперь я картошку храню.

Картошка и упырь.