Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 48)

Она оскалилась.

— А когда я захотела учиться, меня спросили, мол, зачем мне оно? Да и как я могу уехать, бросить семью… им ведь так нужен кто-то, кто избавит от скучных бытовых хлопот.

— И ты их возненавидела?

— Нет, конечно. Хорошие девочки не могут ненавидеть близких. Скорее я впервые задумалась над тем, кто я для них. Конечно, я ещё верила в то, что меня любят, за меня беспокоятся, но как-то уже… не от всей души.

А раньше матушка не рассказывала о той своей жизни. Хотя… раньше они вовсе редко разговаривали, чтобы просто, чтобы по-человечески.

— Но ты всё-таки уехала? Учиться?

— Да. Я и… подруги. Я тогда верила, что у меня есть не только родня, но и друзья, которым можно доверять. И знаешь, оказалось, что вдали от дома я вовсе не так и слаба, как думала. И учиться могу. Ничего в этом сложного нет, если на тебя не смотрят снисходительно, с жалостью. И мои отметки, они не из сочувствия к слабости, но вполне заслужены.

Ульяна обернулась.

Да, она чувствовала рядом и Данилу, и Василия, который где-то там, за границей. И знала, что если позвать, то они помогут. Пусть помощь и не нужна пока, но то, что они рядом, успокаивало.

— Потом я встретила его. Обычный парень, в котором проснулся дар. Но и без дара у него способности имелись. Он был талантлив. Очень. Такие рождаются раз в столетие. И это не только моё мнение. Он учился в аспирантуре. Имел пару патентов. И перспективы. Его с радостью принял бы любой род. Да и предлагали… через женитьбу. Но он выбрал меня, глупенькую второкурсницу. Случайная встреча. И любовь.

Интересно, а отца она любила? Хоть немного? Того, неизвестного парня, любила. И даже сейчас продолжает. И лицо матушки впервые перестаёт быть совершенным — оно становится живым.

— Мы встречались… не сказать, чтобы долго, но я точно знала — это мой человек. И он знал. И потому сделал предложение. Что может быть естественней?

Но что-то случилось.

Тогда.

Ещё до рождения Ульяны. Что-то, что наполнило матушкину душу ненавистью.

— Я познакомилась с его бабушкой… его родители умерли, и она растила… — матушка запнулась, но так и не назвала имя. — Хорошая женщина. А я… я повезла его знакомиться со своей семьёй. Пригласила провести лето в нашем посёлке.

И тишина.

А пруд успокоился. И гладь его снова каменно-зеленая, тяжёлая, будто и не было водоворота.

— Что случилось? — тихо спросила Ульяна.

— Случилось. Сначала я радовалась. Вернуться домой — это… это удивительное чувство. Корни многое для нас значат, но понимаешь не сразу. Там я задышала полной грудью. Там я… я привела его в дом. И поселила в нём. У нас ведь дом огромный, всем хватит места. Я так думала…

Вдох.

И выдох.

— Я вернулась и в прежнюю жизнь. Я ведь должна помогать семье. Дела, заботы… какие-то мелкие, но требующие времени и сил. И ещё подруги. Мои славные добрые подруги, по которым я ужасно соскучилась. А он не был против. Наоборот. Он говорил, что ему интересна библиотека, что наша сила столь отлична и это требует изучения. И возможно, он сделает открытие, которое перевернет всё представление о магии. А моя сестрёнка вызвалась ему помогать. Она ведь не просто сильная ведьма, но и магистр теоретической магии.

Нервный смешок.

И Ульяна понимает, что случилось дальше.

— Догадалась? — уточнила матушка.

— Он тебе изменил?

— Если бы просто изменил. Измена — это неприятно. Больно. Но это… это было и нет. Я сама виновата. Глупая наивная девушка, которая радовалась, что её любимый так хорошо поладил с её же семьёй. Нет, порой мелькало что-то такое… — она покачала рукой. — Странноватое… я как-то даже решила посоветоваться. С подругами. Спросила, не чудится ли мне. И что они сказали? Что это просто глупая ревность. И мне нет нужды переживать… и если так, то я и не переживала. Хорошие девочки верят друзьям. Всё решилось за неделю до отъезда.

Наверное, ей было больно.

Очень.

Но почему-то жалеть не получается. Хотя матушка оскорбится, если Ульяне вздумается её пожалеть.

— Я весь день провела дома. Пироги затеяла. Очень хотелось накормить всех. Да, домовые могут, но иногда ведь можно и самой. Хочется самой. Тогда уже пошли яблоки… яблоки пахли одуряюще, на всю кухню. А я чувствовала себя невероятно счастливой. Его же не было. Сестра повела его в лес, показывать тропы… там и леший, и пруды рядом, и болота… много чего там есть. А вернулись оба. Он обнимал её. Совсем не так, как обнимают родственника. Когда же меня увидели, то ничуть не смутились. Скорее я увидела раздражение, будто вот я своим присутствием, самим фактом своего существования им мешаю. А главное, я поняла это ясно-ясно. Вообще всё стало предельно ясно.

— Ты…

— Я спросила, как же так?

— А они?

— Сестра ответила, что это жизнь. Что порой в ней всё идёт не по плану. И что ей жаль. Только сожаления в голосе я не слышала. И в его. Он, конечно, попросил прощения. Сказал, что долго мучился, что пытался бороться с чувством. Что я — очень хорошая и дело не во мне… ну, знаешь, всю эту чушь, которую говорят, чтобы не было так обидно.

— Но обидно было.

— Это не обида, — матушка сняла перчатку и сжала кулак. — Это… больше. Как будто сердце выключили. И ты умер. На месте. Но почему-то можешь стоять, разговаривать. Даже улыбку изображать… они не просто ходили в лес. Они принесли клятвы.

— Какие?

— Супружеские. Загс и прочее… это скорее юридическое. Сегодня поженился, завтра развёлся… клятвы — это навсегда. Сам источник связывает души.

— На веки вечные?

— Про веки вечные не знаю. Сама понимаешь, о вечности рассказать некому. Но на жизнь земную точно. И эту связь не разрушить, не разорвать. Я ведь сама хотела отвести его туда. И он спрашивал. Меня. Про наши обряды, свадьбы и обычаи. А я, дура, рассказывала… я ведь думала, что он это спрашивает для нас, для двоих. Про старый дуб, который помнил ещё тот, древний лес. Про источник у корней его. Он выглядит обычным родником, но на деле несет в себе силу от самого сердца мира. Про то, что воду эту можно разделить на двоих. И хлеб. И… и ничего не было случайно. Они просто взяли и…

Костяшки пальцев побелели.

— А хуже всего знаешь, что?

— Что?

— Их все поздравляли. Старшие сёстры… они радовались, что, мол, наконец Милика нашла своё счастье. Матушка… она, конечно, отругала Милику, сказала, что та поступила нехорошо, но… это как не всерьёз, что ли? Для порядка больше. Если бы всерьёз, она не стала бы затевать праздник…

— А она…

— Да. Была и вполне официальная свадьба. Такая, знаешь, традиционная, когда белое платье, столы на улице под шатрами. Шарики, цветы. Машины сигналят.

Чтобы бабушка и так…

Или…

А как ей надо было поступить? Выгнать? Но это тоже… хотя… наверное, можно было бы и без праздника.

— Что она сказала?

— Твоя бабушка и моя мать? Сказала, что он сам признался Малике в любви. И захотел доказать, проведя обряд там, в лесу. И если уж источник откликнулся, связал две нити жизни в одну, то стало быть, такова судьба. А мне, значит, не судьба. И что не было у него ко мне любви. А потому правильно будет отпустить и забыть. Ну и тоже всякую ерунду, что, мол, я ещё молода, что найду своё счастье…

— Ты не осталась?

— На свадьбу? Нет. Не осталась. Я… я поняла, насколько лишняя там, в чудесном волшебном мирке. Они ведь и вправду любили друг друга. Он смотрел на неё так, как никогда — на меня. И чем дальше, тем яснее было понимание, что и для него я была лишь удобным вариантом. Глупая, наивная, готовая на всё ради семьи. Такими легко управлять.

— И ты изменилась?

— Да. Это оказалось не так сложно. Сначала я потребовала себе здешний дом. В качестве компенсации за разбитое сестрой сердце. И мне его уступили. Ввиду особых обстоятельств. О да, чувством вины тоже можно манипулировать, если задаться целью. Я задалась. В конечном итоге всё просто. Если семья использовала меня, то почему бы и мне не использовать семью?

В теории действительно просто.

Но это в теории. Ульяна, наверное, глупая, если не может вот так вот. И не хочет.

— И зачем? Из-за источника?

— Из-за него, — матушка сняла вторую перчатку и руку расправила. — Видишь?

Кожа была бледной, и потому россыпь красных пятен на ней выделялась цветом и яркостью своей.

— Это… что?

— Это? Это значит, что у любой хитрости есть свой срок, — она надела перчатку. — Но это мелочи…

— Зачем тебе источник? Из-за силы? Ты… ты хотела им отомстить?