Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 26)
Ехать далеко.
Нет, оно можно понять, но…
— Оставили дополнительную охрану, но Ульке всё равно, сколько тут народу.
Сирена снова взвыла и захлебнулась.
— Спят и мышки, и стрижи… — пробормотал Наум Егорович, как-то злорадно представляя шок приехавших, которые обнаружили вот это вот всё.
Дама, развернувшись, снова прошествовала мимо.
— Во-во…
Охрана вошла на территорию не сразу, что разумно. Сперва появилась пара типов в комбезах высшей степени защиты. Белесые фигуры странно растворялись в предрассветном тумане. И только артефакторные эмблемы на груди их сияли ярко.
— Красиво идут, — сказал Женька, вскидывая руку. — Ишь ты…
В руках фигуры держали счётчики, то ли Гейгера, то ли напряжённости энергетического поля. В общем, работали люди.
Потом уже появилась охрана.
И та, уснувшая, и новая. А следом и врач со своими допросами. Допросы, честно говоря, надоели. И в целом Наум Егорович не отказался бы в палату вернуться, а потому, воровато оглядевшись по сторонам, он поманил врача пальчиком. И когда тот наклонился, сказал шёпотом:
— Я знаю, что произошло!
— Что? — так же шёпотом спросил врач, осторожно отодвигаясь на полшага.
— Мыши!
— Мыши?
— В чешуе златой горя… мыши, они всегда рядом! Даже когда вы их не видите.
Доктор вздохнул и отступил, махнув кому-то там рукой:
— Уводите… знает? Да что он знать может! Конченный псих.
— Я нормальный! — радостно возразил Наум Егорович, позволяя подхватить себя под локоток. — Это просто вы в мышей не верите…
И пусть потом не жалуются. Правду же сказал. Просто не всю.
Глава 10
В которой купцы отправляются за товаром
Ульяна зевала. Широко так, с размахом. И даже самой казалось, что ещё немного и челюсть заклинит. Неудобно, если так-то, получится. Она хотела бы не зевать, но оно как-то не зависяще от желания получалось.
— Не выспалась? — заботливо осведомился Мелецкий, подвигая стул.
— Вроде бы и выспалась. Просто…
Чтоб, надо было бы причесаться.
Умыться Ульяна умылась. И зубы почистила. А вот причесаться как-то забыла. Небось, волосы теперь торчат и сама она, чучело лохматое.
— Ага. Меня тоже срубило, — признался Данила, усаживаясь рядом. А потом наябедничал: — А Василий Эльку гулять повёл.
— Куда?
— По дороге…
— С облаками?
— Нет, по местной. Сперва Лёха сказал, что ему надо бы дом свой посмотреть, потому что у нас хорошо, но не настолько, чтоб на полу спать. А Никитос с ним собрался, потому что новый дом — новые перспективы. И вообще там, на участке, глядишь, и дуб посадили.
— Вековой? — уточнила Ульяна, осматриваясь.
На кухне было пусто.
— Ага. Ему когти точить надо.
— Веская причина. А бабушка где?
— А! точно! Она тебе просила передать, чтоб ты сама домовыми командовала, а она пока в город подъедет. В институт ей какой-то надо. Культуры вроде… слушай, а знакомо… где-то я про него слышал. Хотя, совпадение, наверное.
Домовыми? Командовать?
Ульяна не умеет⁈ У неё ведь не получалось…
— И вот Элька сказала, что тоже хочет посмотреть дом или хотя бы пройтись, потому что дальше сидеть и ждать у неё никаких сил нет. И вообще ей подумать надо. А Васька сказал, что смотреть он не хочет, но чувствует необходимость сопроводить, поскольку нельзя обманываться спокойствием внешней обстановки, обесценивая таящиеся в мире опасности.
По ногам потянуло холодком.
Ощутимо так.
Ульяна ногу о ногу потёрла, пытаясь сосредоточиться.
— Сделайте чаю! — сказала она, но в ответ — тишина.
— А, ба сказала, что ты должна научиться с ними ладить. И нужно быть смелее. Ощутить себя хозяйкой в доме.
Хозяйкой?
А Ульяна когда-нибудь была в нём хозяйкой? Сперва дом принадлежал матушке, потом… потом снова ей. Но дальше-то? Ульяна ведь жила в нём. Она… она всё равно чувствовала себя здесь чужой.
И теперь чувствует.
Дом наполнился людьми, и каждый здесь ведёт себя так, будто это его дом. А Ульяна… да что с ней не так-то?
— Уль? Да ладно, не мучайся, — Данила прямо наклонился. — Хочешь, я тебе чаю сделаю. Завтрак я пока готовить не научился, но заварку кипятком залью.
— Нет, — она покачала головой. — Дань, дело не в чае.
Наверное, это можно было объяснить. Или нельзя? Ульяне же и раньше говорили, что ей не хватает уверенности в своих силах. Всё вот есть, а уверенности нет.
Поэтому дело не в чае, не в доме и не в домовых.
В жизни.
Вдох.
Наверное, она выглядит донельзя глупо, такая взъерошенная и насупленная. Но… выдох. И сердце стучит, будто Ульяна собирается сделать что-то плохое… а она не собирается.
Она…
Сила ожила.
И проклятье. Зашевелилось, заворочалось, нашептывая, что способно уничтожить непокорных. Что одной её уверенности будет мало. Дело всегда в страхе. Если Ульяну будут бояться, то и слушаться станут.
А тут…
Нервно зазвенели ложки. И кружки… и она теперь видела две тени, застывшие у стены. И поняла, что может их стереть. Даже не вставая с места. Просто усилием воли и желанием. Но…
— Чаю, — сказала Ульяна, затыкая голос проклятья. — Будьте добры, сделайте нам чаю. И к нему чего-нибудь.
Голос прозвучал тихо, но, наверное, как-то иначе. А может, домовые услышали не голос, но силу Ульяны. И её проклятье. И это выматывающее желание убить кого-нибудь.