Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 146)

Наум Егорович отключился, потянулся и, глянув на Женьку, спросил:

— Ну что, дубинушка, ухнем?

— А то, напарничек… — он потянулся до хруста в костях. — Всенепременно, ухнем… ибо родился некромантом, сиди и не отсвечивай! А не это вот всё…

Сердце ныло.

Нет, не сказать, чтоб сильно, скорее уж муторно, отвлекая. И приземляя. И отмахнуться бы от неё, как Антон отмахивался раньше, но почему-то не получается.

И дело даже не в этой вот боли.

Да случалось ему и в драках участвовать, и получать так, что, думалось, всё уже, отбегался. Но вставал же. Находил силы. Или в этом и подвох? Сил не осталось. Разве что на донышке. И годы прожитые чувствуются так, как никогда.

А он ведь не старый.

Данька что-то говорит, руками размахивает, довольный такой. И… повзрослевший? В этом ли дело? Всегда был ребенком, несмышлёнышем, а потом бестолочью. А на деле оказалось, что не он тут бестолочь.

— Антоха! — голос брата заставил обернуться, отрывая от размышлений.

Тоже мелкий.

Всегда мелкий. Всегда второй. Слабее. Мягче. Спокойней. И надо защищать, надо… а он тоже вырос. И постарел. Вон, седина в волосах…

Кулак впечатался в челюсть, и одна боль сменилась другой.

— Ну и падла ты, Антоха… — сказал братец, наклонясь. — Я-то думал, чего это ты так о моей семье-то беспокоишься. Уговариваешь не уходить, не бросать детишек…

— Бить лучше мечом, — сказал лысоватый демон с красными полосами на лице. — Обезглавленный противник быстро теряет волю к сопротивлению.

— Это мой брат, — младший смотрел без ненависти, что можно было бы понять. И ответить. Но нет, просто так вот… устало, что ли?

— Тогда останки надёжнее будет сжечь, — демон имел собственный взгляд на мир. — Мой брат как-то ударил меня в спину и бросил умирать в пустыне.

— Но вы не умерли? — младший моргнул.

— Я не умер, — согласился демон. — На запах крови пришёл пустынный нургал и склонился надо мной, чтобы пожрать мою плоть. Тогда я вцепился клыками в его глотку, выпил его кровь и пожрал его плоть.

Младший подал руку, помогая подняться.

— Антон! — Машка бросилась на помощь. — Что с тобой?

— Споткнулся вот… голова кружится. Упал.

— Экий вы неловкий, — покачала головой демоница, которая тоже приблизилась. — Дорогая, может, тебе и помощь не понадобится. Видишь, он у тебя сам падает. То на вазу, то на кулак… этак и убьётся самостоятельно. Ты, главное, платье приготовь.

— Какое? — Машка моргнула и, руку убрав, отступила, будто и не волновалась только что.

Не простит.

Он бы такое не простил. Ладно бы, когда просто измена. А это… это предательство. И как ни выкручивай, им и останется.

— Траурное, — пояснила демоница. — Ты бы знала, как сложно найти приличный траурный наряд, особенно, когда кроме тебя он нужен сотне других жён. Портнихи загружены, нужный оттенок белого перехватила чья-то прислуга… сплошные хлопоты.

— Я не собираюсь умирать, — сказал Антон, пощупав челюсть.

— Это пока не собираетесь. А там мало ли… вдруг да повезёт.

— Тоха, это…

— Демоны, — пояснил Антон. Как ни странно, боль в челюсти примирила его с болью в сердце. — Это… Василий. И…

— Асхораздваллон, — представился тот, с красными полосами.

— Вась, а ты, выходит, Василий Асхораздваллонович? — не удержался Данька и хохотнул. А потом уточнил. — А что вы с братом сделали?

— Убил, конечно, — Асхораздваллон пожал плечами. — Как показывает практика, оставленные в живых родственники крайне затрудняют дальнейшее существование.

— Это как-то… резковато, — заметила Машка, но не ушла.

А может, простит?

Она ведь всегда прощала. Может, в этом и дело? Антон и привык.

— Зато надёжно. Вот, помнится, прадед нынешнего Тёмного Владыки, исполнившись любви к своему брату, пленил его и не стал убивать, но лишь ослепил и заточил в Башне забвения. А спустя сотню лет сыновья его подняли мятеж, чтобы возвести на трон отца. Правда, потом, когда преемственность власти была соблюдена, удушили и его.

— Да, Вась… тяжко быть демоном, — сказал Данила и тот, который с рожками, вздохнул.

— Времена меняются, — Асхораздваллон произнёс это с некоторой печалью. — Времена всегда меняются… дети подрастают, обзаводятся рогами. И вот уже они говорят нам, что правильно, а что нет… но, может, и к лучшему.

— Ты не думай, что вот так легко отделаешься, — сказал младший. — Не за Милку… она всегда поганью была. На неё плевать. Но за то, что в семье нагадил.

Прав?

Раньше Антон нашёлся бы, что ответить. Он ведь знал брата. И слова бы подобрал, и успокоил бы. И… и мало ли, подумаешь, баба. Сколько их было, сколько будет. Это как-то глупо, из-за бабы с братом ссориться.

Но теперь смолчал.

Только там, в груди, опять заныло. Он с трудом удержался, чтобы не потереть.

— И это… я долю продать хочу.

— Что? — а вот подобного Антон не ожидал. — Ты… что?

— То, что слышал, — огрызнулся младший.

— Из-за Милки⁈

— Из-за того, что мне этот бизнес… Тоха, вот честно…

Данька притянул пластиковый стул из-за соседнего столика. И второй. А потом, переглянувшись с Лёшкой — и вправду похожи, как братья — подняли сразу и стол.

— Так сидеть удобнее, — пояснил Данька. — Всё равно говорить долго.

— Не моё это, — братец сел и огляделся. — Маш, привет. И… всем доброго дня. Я тут так… заглянул проведать.

— В морду дать, — понимающе кивнул демон.

— Не без того. Но… в общем, Лёшка — мой!

— Не претендую.

— И не претендуй, — буркнул младший. А Лёшка кивнул, что было обидно. — С бизнесом же… ну никогда я этого не хотел. Какой из меня начальник отдела безопасности? Да, я помогал тебе поначалу, это правда. Ну так помощь нужна была. Кто ж ещё зад прикроет, как не брат? А чем дальше, тем… сложнее? Ты ж понимаешь, что я давно уже не тянул.

— Мог бы в директора пойти.

— Ну да. Получить пакет, дуть щёки и кивать важно на заседаниях. А все бы вокруг делали вид, что прислушиваются к моему особо ценному мнению.

— Что ж раньше не ушёл?

И снова горько.

— Не знаю. Сперва вроде как нужен был. Потом… потом привык. Деньги опять же. Ну и так-то… я ж не думал, что ты настолько развернёшься. Мне казалось, что пара вот магазинов и всё, и заживём. А то вовсе продадим и к морю куда переедем. Но ты ж не мог остановиться. Только вперёд. И я следом, как телок на привязи. А Милочка сзади подталкивает, ноет, что надо подумать о семье, о…

— Не надо о ней, — попросил Антон, потому что в груди опять заныло.

— Не буду. Сам хорош. Хотя… вот как уехал, так в башке и стало проясняться. И понял, пусть не чего хочу, но зато, чего не хочу. Играть. В семью. В работу. В… в то, что я важен и нужен.

И чего ответить? Что он нужен? Важен?