Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 12)
— И чего там случилось?
— К войску отца присоединились горожане, понявшие, что за стенами отсидеться не выйдет. К тому же разразилась новая буря, и отец сумел оседлать кипящие силы, направив их против тварей. Те и отступили. А когда буря улеглась, то перед войском отца встало другое. Свежее.
— Друга?
— Тот решил, что это удачный момент свергнуть отца и занять его место.
— Только как понимаю, — Лёшка почесал Никитку за ухом. — У него не получилось.
— Отец, осознав предательство, впал в ярость… демоны порой впадают в боевую ярость, которая многократно преумножает их силы. К тому же остатки поглощённой бури кипели в его душе. Он сумел полностью подчинить её. Отец вызвал друга на бой и оторвал ему голову. Это в буквальном значении данного выражения. Эта голова до сих пор стоит в галерее трофеев.
— То есть, ты предлагаешь за Стасиком не ехать? — уточнил Данила.
— Нет. Я просто рассказываю. Отец не позволял мне заводить друзей, полагая что в дальнейшем их наличие поставит мою жизнь под угрозу.
— Бедненький, — вздохнула Ляля, не пояснив, кто именно бедненький. — Так что, едем? Все на месте?
— Все, — Ульяна опустилась рядом. — А может… кто-нибудь другой за руль, а?
— У меня лапки, — Никита вывернулся из Лёшкиных рук и, упав на сиденье, вцепился в него когтями. — И вообще, привыкайте… тут, если так-то, недалеко… Ляль! Давай! Вздрогнули!
Глава 5
О трудных буднях спецагентов и начинающих сатанистов
Фёдор Фёдорович отложил листы и задумчиво потёр подбородок. Потом столь же задумчиво, но куда более аккуратно потёр глаза, которые чесались, напоминая, что отдыхать всё-таки следует. И что у самых качественных зелий имеется побочка.
Он подавил зевок и снова взял в руки бумаги.
Осознал, что не понимает почти ничего из написанного и, отложив, стянул очки. Да, поспать бы следовало. Хотя бы пару часов. Можно даже здесь. Диван в кабинете для того и поставлен. На него Фёдор Фёдорович и лёг, запоздало подумав, что надо будет дать задание, чтоб к исполнителю пригляделись.
Толковый мужик.
Спокойный.
В нестандартных ситуациях не теряется, сохраняя ясность мышления. Да и к агрессии не склонен. И годы уже те, когда там, где он служит, начинают на пенсию намекать или переводят в инструктора. Нет, инструктор из него тоже хороший выйдет.
Так что…
Кадры, кадры и снова кадры… вот очередная резолюция — расширить состав. И места есть, и вакансии, и меры стимулирования. Людей только нет. Подумалось с раздражением, что там, наверху, полагают, будто найти кого-то подходящего легко. А как найти? Где искать? Среди магов? Там, куда ни плюнь, рода и семьи, с которыми маги эти связаны крепко-накрепко, а стало быть, вопрос ещё, кому они там охотней служить станут, государству или семьям. И велик риск, что потянутся нити родственных связей туда, где эти связи — совсем лишнее.
Фёдор Фёдорович закрыл глаза, проваливаясь в нервный сон. В отпуск бы… да кто его отпустит. То одно, то другое… то демонопоклонники, то вон возня непонятная с военными заказами, на заговор смахивающая, то очередное реликтовое чудище в подмосковных лесах заводится.
И везде-то надо быстро.
И везде-то надо тайно.
Чтоб их…
Он проснулся от ощущения взгляда. Взгляд был внимательным, но лишённым агрессии. А ещё по ощущениям принадлежал он не человеку.
Мыши.
Огромной мыши, покрытой чешуёй. Причём мышь восседала на подголовнике дивана, прижав к груди короткие лапы.
Не к груди — к нагруднику.
И на голове мыши был шлем. Древнеримский. Фёдор Фёдорович глаза прикрыл, осознавая полученную информацию, потом открыл.
— Пи, — сказала мышь и, приподнявшись на задних лапах, бухнула передней в нагрудник.
— И вам доброго вечера, — Фёдор Фёдорович осторожно, стараясь не делать резких движений, дабы не спугнуть существо, сел. — Честь отдать не имею права, ибо являюсь лицом гражданским.
— Пи, — мышь понимающе кивнула. — Пи-пи!
И протянула лапу.
А в лапе блеснуло весьма характерного вида бусина. Точнее внешне сверхплотный накопитель информации походил именно на стальную бусину. Но Фёдор Фёдорович его узнал.
— Откуда…
— Пи! — мышь указала в стену. Потом снова постучала по нагруднику, который, впрочем, не зазвенел.
— Пластик? — поинтересовался Фёдор Фёдорович. — 3D-печать?
— Пи, — мышь кивнула.
— Вас… послали в качестве связного?
— Пи! — и снова кивок.
— Благодарю. Это… несколько неожиданно. Но смею заверить, что вашей безопасности ничего не угрожает. Жаль, что я не совсем понимаю вашу речь.
А в том, что писк — это не просто писк, Фёдор Фёдорович нисколько не сомневался.
— Пи, — согласилась мышь.
Бусина упала в протянутую руку.
— С ним всё в порядке? С нашим агентом?
— Пи, — мышь закивала. — Пи-пи…
И лапами махнула.
— Погодите… — это, конечно, слегка безумие, но Фёдор Фёдорович не зря уже третий десяток лет при Институте Культуры состоял, а потому в целом к лёгкой степени безумия относился с пониманием. Да и в целом обладал широким кругозором и умением видеть возможности. — Если, конечно, вас не затруднит, я бы попросил передать чистый сменный носитель.
— Пи?
— Его размер невелик. И я понимаю, что вы не обязаны работать связным, однако в свою очередь могу предложить…
Вот что можно предложить мыши?
Огромной чешуйчатой…
Сыр?
Что-то подсказывало, что услуги конкретно этой обойдутся дороже.
— Сотрудничество? — выдал Фёдор Фёдорович, поскольку усталость и бессонница явно дурно сказывались на его воображении. — И если у вас найдётся время… буквально час или два…
Этого должно хватить, чтобы считать информацию и выдать перечень инструкций.
— … на отдых… вы можете провести их здесь. Чай? Кофе? Молоко?
— Пи! — кивнула мышь.
— С пирогом, быть может? Или предпочитаете сэндвичи?
— Пи-пи.
— И то, и другое. Понял. Тогда, прошу, коллега. Располагайтесь. Чувствуйте себя как дома, а я…
Фёдор Фёдорович покинул кабинет. В здании было тихо и сумрачно, но ночная смена не спала.
— Ерофеев? Надо срочно снять информацию…