Екатерина Насута – Некромантия и помидоры (страница 52)

- Сказал, что мы должны определить место жительства детей. Что Алекс не должен страдать. Что ему стоит пока уехать, - холодно произнесла Зинаида. – Мы тогда кафе полтора часа просидели. Спорили.

- Может, и так. Главное, я выполнил его просьбу. Вот… ну и дальше стало совсем уже, - он махнул рукой. – У матушки что-то не получалось. У меня полезла память и так, что я спать не мог. Дина помогала… пыталась. Потом, когда вообще всё вспомнилось, стало просто страшно. Дико. Я понял, что она никого не пощадит. И что сумеет тебя уговорить. Или просто уберёт. Почему-то не смогла до этого, но вот если не останется вариантов, тогда уберет. А тут ещё и вы. Услышав про тебя, - он указал на Рагнара. – Матушка вообще словно с цепи сорвалась. Ну а что вышло, вы знаете. Хотя я сам не особо понимаю, что, но…

Он всё-таки поднялся. И плечи расправил. Попытался.

- Вчера она позвонила. Сказала, что я должен буду сделать кое-что. Помочь ей в последний раз. После чего она уйдёт в другой мир. А я останусь. Могу жить, как захочу. И надо-то малость. Забрать тебя и детей, перевезти на берег озера. Она слово дала, что не причинит вам вреда.

Спрашивать не след, почему он поверил.

Скорее странно вовсе, что он сумел противостоять той, которая так долго владела его разумом и душой.

- Я ждал. У въезда. Потом почувствовал. Такое вот, как сквозняком потянуло. Как она и говорила. Подогнал машину. Вы спите. Все. Я пытался тебя разбудить, но нет. Перенес в машину. Тебя. Детей. Поехал. Голова жутко болела. Я трижды останавливался. Появилась мысль, что если увезти вас куда-нибудь в другое место, будет лучше. Но… так голова болела.

Из носа снова пошла кровь, и Тумилин заткнул ноздрю ладонью. Голос его стал гнусав.

- На заправке я вовсе отключился…

- Как ты туда попал, она ж не по дороге? – удивилась Зинаида.

- Говорю, пытался уехать. Просто… может, я тебя и не люблю, но это ж… я ж сволочь, да не до такой степени. И дети опять же. Мои всё-таки дети. А что бы она ни задумала, какие бы обещания ни давала… она бы не оставила нас в живых.

Прозвучало спокойно.

- Вот и рискнул. Но… не получилось.

- Это хорошо, - произнёс Рагнар.

- Почему?

- Потому что если бы получилось, ты бы умер. Далеко не отъехал бы. Она бы не отпустила. А на трассе…

- Ну да. И на скорости если. Что ж… как получилось. Я вообще отключился. Очнулся, когда приказ услышал. И рука сама за этой дрянью полезла. Я знал, что она в кармане, хотя я её не брал. Я вообще не знал, что она… что она её забрала. К этой дряни сам бы точно не прикоснулся. И… и я не хотел никого убивать. Но она давила. А потом как-то легче стало, что ли… но там, тогда, - он посмотрел в глаза, и собственные Тумилина были красными, воспалёнными. – Тогда я не знал. Я… собирался украсть, да. Но не желал смерти. Никому не желал смерти.

И вот что с ним делать-то?

- Ты меня убьёшь? – вопрос прозвучал спокойно, буднично даже.

А ответа у Рагнара не было.

Он посмотрел на дом.

На человека в мятом грязном костюме. Виновен ли он?

Виновен.

Но и… мог ли он противостоять той, что играла с чужими душами? Предупредить? Отказать? Сложно. Вот почему всё так сложно? С ведьмой всяко проще. А тут?

Убить?

И закрыть долг перед мертвецами? А есть ли он вовсе? Да и что с живыми делать? Сашка? Алекс? Это всё-таки их отец. Даже если сейчас они с ним и не особо близки, но всё одно.

Что будет потом?

Через год? Через пять?

И не получится ли так, что Рагнар завяжет на нитях судьбы новый узел? Месть или жизнь? Там, на поляне, он поверил в Хиль. А теперь, выходит, пришло время для иного решения?

- Нет, - это маленькое слово далось тяжело, потому что там, внутри, вспыхнула ярость. И погасла, как случается с огнём, который слишком долго прятался под пеплом. – Уходи.

- Я…

- Я буду в доме.

Сказать одно, но как быть, когда руки сами к топору тянутся.

- Сделай чаю, пожалуйста, - попросила Зинаида.

Умная женщина. Лучше пусть руки к чайнику тянутся.

Глава 17

Часть 17 Последняя

Тумилин выглядел жалко. Впервые в жизни, пожалуй. А ведь он даже когда болел, что случалось крайне редко, умудрялся сохранять солидность. Простуда и та была сопряжена с аристократической бледностью, мигренью и некоторым головокружением. И никаких тебе покрасневших глаз или, упаси боже, соплей.

А тут вот.

- Ты… уйдёшь? С ним? Теперь? – он переминался с ноги на ногу.

- Да. Придётся. Ты же видел, что с Алексом. Хотя я и сама не понимаю, что с Алексом.

Зазвенели стёкла и из теплицы высунулся помидорный куст. Вот неугомонные. Второй вынырнул откуда-то из зарослей малины, чтобы вцепиться в ноги.

- Да и со мной тоже, - Зинаида подхватила малыша, который радостно сунул в руки круглую помидорину. – А ты…

- А я обычный человек, - Тумилин вытер нос и прижал к нему рукав. – К счастью.

- К счастью?

- Да. Матушки нет. Вы тоже редко будете появляться. Значит, жизнь станет нормальной. Наконец-то жизнь станет нормальной.

Хоть у кого-то.

- Долг я закрою. И в остальном… в общем, не знаю, пригодится или нет, но счета детям я сделаю. Мало ли, как оно дальше. Если что, просто знай, что у них будет, на что жить. Да и в целом. Хочешь, дом восстановлю? Этот?

- Хочу, - ответила Зинаида, хотя минуту назад дала себе зарок, что ничего-то от него не возьмёт.

- Спасибо.

- За что?

- Ну… как-то так… не очень приятно осознавать себя сволочью. А так уже вроде и не совсем.

Тумилин в своём репертуаре.

- Ну и с детьми… я буду рад, если получится встретиться, хотя и понимаю, что им чужой. Но если и нет… в общем, нужна будет помощь – обращайся.

- Обращусь. А ты сейчас куда?

- Дине позвоню. Она заберет. Чтоб… как ей объяснить-то?

- Не знаю. Скажи, что машину угнали. Или тебе плохо стало на заправке, а дальше не помнишь. Что голова болит и мало ли. Придумаешь. Придумывать ты горазд.

- Злишься?

- Надо бы, - призналась Зинаида. – Но оно как-то не получается. Скорее понимаю, что… в общем, иди, Тумилин.

- А телефона дашь?

- Что?

- Мой, боюсь, где-то в лесу остался, если вообще живой. Я бы с твоего набрал.

Всё-таки наглость у него осталась прежней.

- Зараза ты.

- Ты хорошая женщина, Зин, - он произнёс это серьёзно. – Но… не моя. Просто не моя.