Екатерина Насута – Некромантия и помидоры (страница 41)
Зинаида поморщилась. Не то, чтобы её пугал вид крови, скорее уж всё это казалось таким… на диво ненастоящим. Будто спектакль, поставленный любителями на скорую руку. И оба актёра безбожно фальшивили.
Как и она, зритель.
Почему? Почему она просто стоит, смотрит и не вмешивается?
И молчит.
И давит в себе желание заорать. Даже рукой руку схватила, сжала до боли. Наверняка синяки останутся и…
- Что ж, дорогая, - Эмма Константиновна прижала к порезу белоснежный платок. Вот только на этой белизне не появилось красного пятна крови. Ещё одна бессмысленная деталь. – Не скажу, что была рада знакомству. Всё-таки ты меня подвела, но как вышло, так вышло. Не держи зла.
И ушла.
Развернулась и просто вот ушла.
- Ты… - Зинаида только тогда и сумела дышать в полную силы. – Ты… ты ей поверил?
- Конечно, нет, - Рагнар вытащил перстень из кармана. – Я, может, и слегка одичал, но умом не тронулся.
- Но ты же поклялся…
- Да.
- Знал, что она обманывает, но всё равно поклялся?!
- Да.
- Не понимаю.
- Держи, - он протянул перстень. – Надевать не советую. Лучше в карман спрячь.
- Это… - кольцо было тёплым, камень и вовсе горячим. Зинаида коснулась его осторожно, и искорки вспыхнули. А она вспомнила вдруг, что видела этот перстень раньше.
В день их знакомства с Эммой Константиновной.
Та была в костюме цвета слоновой кости. Изящная. Изысканная. Такая, что Зинаида сразу поняла, насколько она… отличается. И не в лучшую сторону. И этот жест, словно Эмма Константиновна протягивает руку для поцелуя, но в последнее мгновенье спохватывается и просто касается плеча Зинаиды, смахивает с него соринку. И искры на перстне вспыхивают.
- Какое у вас кольцо красивое… - Зинаида тогда обратила внимание. Да и как не обратить на единственное украшение.
- О, это память… - Эмма Константиновна коснулась нежно. – Подарок от одного дорогого человека.
Как Зинаида могла забыть?!
Тогда ведь у неё не было детей! Более того, она о них и не думала! А тут…
- Это кольцо было у неё давно. До нашей свадьбы с Тумилиным.
- Верю.
- Но ты… не понимаю! Если ты знаешь, что она солгала, то зачем это всё вот? Игра и… и клятва твоя! Ты же не сможешь ей навредить.
- Я – нет.
Вот же… вот как можно быть настолько спокойным? Он издевается? Или нарочно бесит? Или…
- Беда старых ведьм в том, - Рагнар, кажется, что-то такое понял, если соизволил заговорить. – Что со временем они становятся весьма самоуверенными. Привыкают к тому, что умнее и ловчее прочих.
И руку подал.
Вежливый.
- Осторожно, тут корни торчат.
- То есть, она пытается обмануть тебя, а ты – её?
- Нет. Я обмануть не пытаюсь. Если бы она сдержала слово, я бы и её отпустил.
- И не искал бы?
- Нет.
- И мести… тебе ведь есть, за кого мстить.
- Есть, - согласился Рагнар. – Но я тут предсказание получил, а к таким вещам надо относиться серьёзно. Кроме того, я уже вырос из того возраста, когда считают, что месть должна быть совершена непременно собственной рукой.
Зинаида ничего не поняла.
- И что мы будем делать?
- Ждать.
- Чего?!
- Не знаю. Того, что произойдёт сегодня.
- Уверен, что произойдёт?
- Да. Она могла бы уйти сейчас. И она это знала, когда шла договариваться.
- И могла бы собрать пожитки, но вместо этого попросила отсрочку, - протянула Зинаида. Перстень лежал в кармане, он всё ещё был тёплым. И вовсе не потому, что она его согрела. Нет, он сам источал жар, как будто полежал на солнце. – До завтрашнего дня… и значит, сегодня?
- Сегодня.
- Рагнар, вот мне очень хочется тебя чем-нибудь стукнуть, - она не стала высвобождать руку. – А ещё наорать. Или сделать какую-нибудь пакость.
- Только не проклинай.
- То есть, стукнуть можно?
- Если тебе станет легче.
- Не станет. Я вообще против насилия. Хотя иногда, наверное, можно и исключение сделать. Не для тебя, но для неё… она ведь всю жизнь врала. И продолжает. И… и она действительно убила свою дочь?
- Вероятно.
- То есть, в этом ты ей веришь?
- Сложнее всего распознать ту ложь, которая почти правда. Мороженого хочешь?
Переход был резким. Зинаида даже споткнулась. Они о ведьмах говорили, о драме, а он тут с мороженым. И Рагнар пояснил.
- Просто мне вчера понравилось. Мой повар такого не делает. Он несколько, как бы это выразиться, старомоден. Но отлично готовит паштет из гусиной печени. И пирог с живыми дроздами.
Зинаида моргнула, попытавшись представить. Потом поинтересовалась:
- Зачем?
- Во времена его молодости это очень впечатляло гостей, когда пирог выносят, разрезают, а из него вылетают дрозды.
Почему-то представились напуганные до одури птицы, которые мечутся и выражают свой ужас материально. И это выражение падает на наряды дам, шляпы кавалеров.
- Пожалуй, я не хочу пробовать пирог с живыми дроздами, - сказала она и добавила. – С другими птицами тоже. С живыми.
И тотчас вспомнила, с кем разговаривает, а заодно уж Вишню.
- И с мёртвыми тоже, если они будут летать там и вообще. Я птиц предпочитаю жареными. Или запечёнными. Или вареными. Главное, чтоб сбежать не пытались. А то еда, которая пытается проявлять независимый характер, она как-то… негативно сказывается на аппетите. Но от мороженого не откажусь.