Екатерина Насута – Не судьба (страница 20)
И кроссворды разгадывать умеет.
Хотя теперь понятно, почему лист с кроссвордами Фёдор выдирал и раздирал в клочья. Наверное, чтобы Ольга не поняла, что их разгадывают.
Вот же…
- Та-ук вы идёте?
- Идём, - ответил Раймонд. – На самом деле не всё так плохо…
До парка дойти не получилось. Звонок застал уже в дверях. И Ольга даже пожалела, что купила новый.
- Ольга, - голос Настеньки, которая заступила сегодня в салон, звенел от напряжения. – Ольга, а вы не могли бы приехать… тут такое… такое…
И всхлипнула.
Твою же ж…
- Про-ублемы? – Фёдор уставился зеленющими глазами.
- Проблемы? – повторила Ольга, понимая, что они самые.
- К нам тут… санстанция приехала. И пожарная инспекция. И налоговая. И говорят, что у нас нарушения. И я не знаю, что делать!
Настенька всхлипнула.
- И-извините…
- Сейчас будем, - сказала Ольга, понимая, что прогулку придётся отложить на неопределённое время, поскольку так просто со всем этим бедламом не разобраться. – Раймонд, извини, но…
- Прогуляемся в другой раз. После того, как разберёмся с проблемами, - тот склонил голову. – Фёдор, ты с нами?
- Ку-онечно.
- Вот может… без кота?
Почему-то было ощущение, что кот в салоне будет лишним. К котам в магазинах санстанция относится без должного понимания, даже если они – демоны. Тем более и справки нету…
- И я им говорила… говорила, что вы уже едете… - Настенька дрожала и всхлипывала, размазывая по лицу слёзы, смешанные с косметикой и тёмно-красной краской, которой измазали и витрины.
В салоне было…
Нехорошо.
Покрытые потёками краски, которая начала было застывать, стёкла почти не пропускали свет. Краска виднелась и на полу, и на шубах. Те, что ближе к двери, опрокинутые вместе со стойками, она покрывала плотно, а вот дальние, тяжёлые, пестрели мелкими пятнами.
Краска была и на руках бледной девушки, явно напуганной до заикания, и на блузке её. И казалось, что эта девочка вымазана в крови. Она отражалась во всех зеркалах, и видела отражения, и пугалась уже их.
- А они… протокол… вот… оставили… я не хотела брать, а они… что зафиксировано, что если не согласные, то в суд идите… и только ушли, как сразу тут… тут эти… заскочили и давай кричать, что мы убийцы… а я… я им говорю, что нет… а они давай всё на пол кидать… и громить… и топтать… а потом краской кидались… бомбочками такими.
Настенька шмыгнула носом и из глаз её покатились слёзы, крупные такие.
- Я… я не хочу… они видео сняли… сказали, что вы-ы-ыложат… - завыла она трубно. – Что я мёртвыми животными торгую…
- Где? – осведомился кот, хвост которого нервно дёргался, ударяя по тощим бокам. К счастью, взволнованная девушка не поняла, кто именно спрашивал.
- Здесь! Что шубы… это убийство… и жестокость! И… извините, Ольга, но я… я увольняюсь! Всё равно вы теперь закроетесь! А мне отмываться неделю! И если вздумаете останавливать, то я… я… на вас… в суд подам!
Слёзы высохли и на лице Настеньки появилось выражение решительное.
С таким в бой идут.
- Не буду я тебя останавливать. Домой езжай, - Ольга устало опустилась на пуфик, кажется, не заметив, что и тому досталось краски. – Переоденься только…
И когда девушка скрылась в подсобке, сказала:
- Вот, кажется, и всё. Теперь точно не выплыву.
- Я могу найти тех, кто это сделал, - Раймонд и так с трудом сдерживал силу, что рвалась наружу, желая покарать наглецов.
- А толку-то… - Ольга отмахнулась и подняла с пола белоснежную пушистую некогда рукавичку. Теперь на шерсти виднелись пятна и отпечаток ботинка. – Даже если их найдут… а искать никто не станет, чтобы толком… ты же слышал, они в масках были.
Свиных.
И это тоже злило.
- Замучаешься доказывать, что это они…
- По слепку аур?
- Боюсь, наш суд такого не примет. Хотя да, можно по следам, экспертизы и другое, и краска… здесь столько, что и сами они изгваздаться должны были. только… понимаешь… как бы… это скорее всего подростки. И взять с них нечего. Штрафы там, компенсации… страховая, может, что-то и покроет, но… - она отложила эту рукавичку. – Пока я всё это взыщу…
Ольга закрыла глаза.
- А я-у ведь не тоу-лько гоу-лубя сожрать могу, - задумчиво протянул Фёдор. Он прошёлся по салону, то и дело останавливаясь, чтобы принюхаться. И чёрная шерсть его на загривке поднялась дыбом.
- Не надо никого жрать… - Ольга вздохнула. – Дело не в них… это всё сразу… налоговая, санстанция… штрафы… просто меня выживают.
- Кто?
- Валентин. Нет, я не уверена, что это он… но больше некому. Наверное… подожди… лёгок на помине. Я сейчас…
Из подсобки выглянула давешняя девушка, которая успела переодеться:
- А вы меня когда рассчитаете? – спросила она.
- Завтра, - Ольга махнула рукой. – Всё завтра… сегодня вот… не до тебя. Сейчас. Да?
Это она сказала уже в телефон.
- Узнала, конечно… что ты вытворяешь, сволочь?!
- Сво-улочь, - протянул Фёдор задумчиво и нос лапой поскрёб. – Нико-угда мне не нравился. Я ему в тапки гадил.
- Зачем?
- Так… душу отвести.
- Но не сожрал?
- Оу-льга его вроу-де бы любила… мне так казау-лось… да и ты его видел? Тау-кого сожрать тяжко… сплоу-шной хоу-лестерин и стероиды. А у меня желудок. Пищеварение чувствительное. На ко-урме так и напи-усано, для чув-ствительного пищева-урения… Но-у сейчас дру-гоу-е. Пусть я мелкий, соу-жрать целиком не сожру, но понадкусываю от души.
И чёрный хвост хлестанул по боку.
- Не стоит. Тут… могут неправильно понять. Лучше скажи…
- Тро-уе… два-у юноши и девушка, - Фёдор не дал договорить. – Приушли от метро, ушли в другую сто-урону. Думаю, Ольга права. Им заплатили за-у этот беу-длам… может, был и четвертый…
- Я теневика по слепку ауры пущу. Проследишь?
- Со всем моу-им удовольствием. А потом что?
- Потом и решим, - Раймонд присел на корточки и погладил кота, который благодарно мурлыкнул. – Убивать я их не стану, но вот ответит за содеянное они должны.
- Знаешь, что?! – Ольгин голос донёсся из подсобки. Он звенел от ярости. – Да иди ты… Валечка… в задницу!
- На-удо было гадить старательней… - вздохнул Фёдор. – Ну, где твой теу-невик? Тоу-лько собаку не делай… недолюбливаю… не по-уйми пре-увратно, но у тела своя спе-уцифика…