Екатерина Насута – Не судьба (страница 11)

- К лору. Слух проверить. Я ж тебе ясно сказала, в жопу иди с этими сказками…

- Гордая, да? – а вот теперь он обиделся и всерьёз. – Чего кобенишься? Думаешь, я не знаю, что ты одна и…

- Не одна, - от этого голоса по спине побежали мурашки. – Могу я узнать, что вам нужно от моей невесты?

И главное, холод такой, что у Ольги вон ноги к полу едва не примёрзли. А Валечка побледнел. Впрочем, ненадолго. Падать в обморок, как давешняя девица, он не собирался.

- Н-невесты?

- Невесты, - подтвердила Ольга, взяв Раймонда за руку. И пакетов кипа не помешала. – Знакомься, Валентин. Это мой жених – Раймонд. А это… мой бывший жених.

- Бывший? – уточнил Раймонд и прищурился. И теперь вот даже Ольга ощутила движение его силы. И что тёмная она. Тягучая. И готова накатить волной, погребая под нею и Вальку, и брови его.

- Бывший, - она прижалась к Раймонду. – Бывшее некуда… и вообще, у него тоже скоро свадьба. И невеста…

- Ва-а-алечка! – раздалось тотчас, словно девица эта в кустах пряталась. – Ва-а-алечка! Вот ты где! Прячешься! А я говорила… здрасьте…

Взгляд девицы скользнула по Ольге и, зацепившись за Раймонда, застыл на нём.

Рот округлился. Бровки выгнулись дугами.

- А это… кто? – дрожащий пальчик указал на Раймонда.

- Жених, - ответила Ольга, чувствуя раздражение. И непонятную злость. Нет, сперва она Валечку забрала, а теперь ещё и в герцога пальчиком наманикюренным тычет? С какой спрашивается, целью? И потому Ольга уточнила: – Мой жених.

- Ужас какой… - это было сказано столь искренне, что прямо от сердца отлегло.

Ольга даже обернулась.

Ужас?

Не похоже. Скорее наоборот, герцог и в джинсах с пуловером выглядел вполне себе герцогом. Физия непостижимым образом сделалась ещё более аристократичною, под стать короне.

И камешек поблескивает загадочно.

- Да, дорогая, совершенно права, - Валичка преобразился и подхватил свою красавицу под локоток. – Совершеннейший… и рад был повидаться. Я тебе напишу.

- Иди ты…

Ольга осеклась.

В голове мелькнула дурная мысль, что будущей герцогине не пристало посылать бывших в жопу. Как-то это… неизысканно?

Потом появилась другая, а если в афедрон? Это достаточно изысканно?

Или куда там герцогини посылают?

Или они никуда…

- Прошу прощения, что помешал вашей беседе, - Раймонд отвлёк от мыслей. Спросить, что ли? Про афедрон.

- Да нет. Ничуть. Скорее даже хорошо, что помешали… помешал. Давай на «ты», раз в женихах числишься? А то странно это… слушай, тут я вспомнила, что холодильник в квартире пустой. А ты есть, наверное, хочешь.

- Не отказался бы.

Ольга окинула герцога свежим взглядом и, наверное, чувство противоречия сыграло или же действительно дурь врождённая, но она предложила:

- Шаурму будешь?

- Всё буду, - искренне ответил Раймонд. – И побольше…

Пластиковый столик они заняли самый дальний. Стоящий чуть в стороне от прочих, да и так Ольга заметила, что вокруг них словно зона отчуждения образовалась. Но Раймонда это, пожалуй, не смущало. Он с явным удовольствием вгрызался в сочную ароматную шаурму, как-то, чудом, не иначе, умудряясь не заляпаться.

- Вкусно, - сказал он, широко улыбнувшись. И во рту блеснули клыки. Такие… небольшие, но явные. – Очень. А ты почему не ешь?

- Худеть пытаюсь.

- Зачем?

Странный вопрос. Но главное, тоже вполне себе искренний.

Ольга хотела ответить. Даже думала, что бы такого сказать, чтоб и не соврать слишком, и… но тут зазвонил телефон.

Мама?

- Да? – Ольга вдохнула и выдохнула, но всё же ответила, успев смириться с неизбежным.

- Оленька? – но в трубке раздался тихий голосок тёти Нины. – Оленька, с тобой всё в порядке?

- В полном, - дышать и то стало легче. Ольга тотчас этого усовестилась, как оно обычно бывало. – С мамой что-то?

- Нет-нет, она просто телефон забыла… а тут вот… смотрю, звонят. И так настойчиво… я и взяла трубочку. Думаю, может, важное что. А она поехала в поликлинику, да… и без телефона. Теперь вот переживаю, как бы не вышло чего?

- Чего? – устало спросила Ольга.

- Не знаю. Чего-нибудь. Она в последнее время очень неспокойная.

Только в последнее.

- Понимаю, что тебе кажется, будто мама ничего не замечает… она замечает, Оленька, и переживает, что не ладится… я даже думаю, что она поехала совсем не в поликлинику…

- А куда?

- Если бы я знала, - вздохнула тётя Нина. – Я только спросила, а она… как обычно.

Ну да. Мама терпеть не могла, когда её спрашивали о планах или о том, куда она собирается, или вообще… и когда не спрашивали, обижалась. Стало быть, снова поругались. Хотя, конечно, ничего необычного.

Мама ругается со всеми.

А тёте Нине достаётся едва ли не больше остальных. Ольга-то вон вечно по работе пропадает, домой только ночевать и возвращается, а тётя Нина, она постоянно рядом.

- Ладно, не бери в голову. Разберемся. Но я чего звоню, - спохватилась тётя Нина. – Тут этот твой… Владик? Виталик?

- Валентин? – Ольга отметила, что герцог внимательно прислушивается к разговору. Причём делает вид, что разглядывает баночку с зубочистками, но Ольга точно знала – слушает.

- Он сказал, что встретил тебя в торговом центре. И не одну! Он очень за тебя беспокоится. Сказал, что ты с каким-то аферистом связалась совершенно бандитской наружности!

- Если кто и аферист, то это сам Валька… теперь я это понимаю.

- Оленька… Оленька, я волнуюсь!

А главное, каков мерзавец, а? С аферистом… бандитской наружности.

- Не стоит, тётя Нина, - Ольга разом вдруг успокоилась, потому что наружность у герцога совсем даже не бандитская. И Валечка, небось, бесится.

Он всегда был самолюбив до крайности.

А тут такой удар…

И, небось, рассчитывал, что Ольга на его предложение откликнется, пусть не сразу, но всё же… нет, Ольга его бы и без герцога послала куда подальше, но с герцогом посылать как-то легче, что ли?

- Оленька… ты уверена? Он так подробно расписывал… он, конечно, человек не самый надёжный.

- Козёл, - сказала Ольга и уточнила: - Валентин. Он тут мне предложение делал… заманчивое. Стать любовницей…

Стоило сказать и Ольгу будто теплом окатило, таким вот родным, как от камина. В детстве она обожала лежать у камина, а тетя Нина ворчала, что нельзя слишком близко, что опасно. Ольга не слушала. Ей нравилось смотреть на огонь и, чтобы жар ощущать, всею кожей, и чтобы он внутрь проникал, щекотал…