Екатерина Насута – Кицхен отправляется служить (страница 7)
— Он ещё маленький и не сполна освоился… просто копает, это у него от ирдушских диких рудокопов…
Я переглянулась с братьями. Надо же.
— Инстинкты… просто инстинкты… не думайте, я оплачу неудобства. Просто вот… переволновался слегка, — сосед отёр лоб белоснежным платком. — Знаете, каково это, проснуться и узнать, что твоё дитя сбежало…
— Молчать, — Карл пнул Киньяра, который уже раскрыл рот, явно собираясь задать неуместный вопрос.
— … паразит, свиновод, напился, забылся и бросил беднягу без присмотра. А тот, верно, испугался.
— Хрю-ю, — в свинском голосе послышались жалобные ноты.
— Видите… бродил, ходил… набрёл на вас. Инстинкты взяли верх, вот он слегка всё и попортил…
— А зачем, — нарушил молчание Киньяр. — Скрещивать верховых с нюхачами?
— Как зачем? Порой в поисках трюфелей приходится преодолевать многие мили. Это весьма утомительно. Да и сами нюхачи — порода до крайности изнеженная. И трусоваты весьма. Поэтому и с ними сложно работать. А мой борзой свин будет быстр и стремителен! Эти сильные ноги понесут его по лесам и горам, по-над оврагами и пропастями…
Морда у свина вытянулась.
— Нрав и упорство не позволят отступить перед трудностями.
И ещё больше вытянулась.
И не только у свина.
— А при необходимости, он и груз возьмёт, и человека даже. Это весьма удобно.
Свин хрюкнул и присел.
— Вы только представьте себе перспективы! Ни один трюфель не скроется от него! Да что там трюфель! Свиньи весьма умны и при должном обучении мой борзый свин сумеет догнать и загнать зайца! Лису! Волка!
Свин попытался заглянуть в глаза хозяину, явно пытаясь понять, не шутит ли тот.
— Он станет верным спутником любого охотника! И даже если человек заблудится, то мой борзой свин выведет его к жилью. А в пути будет добывать пищу…
Пасть приоткрылась, но и только. Кажется, от этого заявления сам свин потерял дар речи.
— Это в теории. Как понимаете, пока вот… работаю, — завершил сосед скромно. И махнув рукой, сказал. — Вы тогда счёт за попорченную лужайку пришлите управляющему. И тварь вашу выпускать не надо… я только-только три куста высадил. Из Ижена заказывал.
— Ага… — выдавила я, глядя в спину соседа. Тот удалялся неспешно, как и подобает урождённому герцогу. А рядом, присмирев и явно задумавшись над собственным будущим, трусил борзой свин. Коляска ждала их в начале аллеи, чтобы унести если не в светлое будущее, то хотя бы в соседнее поместье.
— Знаешь, что меня удивляет, — произнёс Карлайл, потерев тряпицей ноготь. На бледно-розовом лаке поблескивала, выложенная камушками, лилия.
— Тебя что-то ещё удивляет? — отозвалась я и всё-таки зевнула.
— Да. То, что странными соседи считают нас.
Глава 4
Глава 4 Где речь идёт о сложностях покупки сапог и семейной истории
— Вы издеваетесь? — Киара окинул лужайку и прикрыл очи. — Что вы с ней сделали?
— Это не мы! — Карлайл присел на камень и полировал ногти тряпицей. — Это борзой свин дэра Туара. Новая порода. Очень перспективная. Планирует завоевать весь мир.
— Кицхен⁈
— Что я? Я тут так, дремлю, — я проморгалась, поняв, что и вправду придремала. А почему бы и нет? Дерево было твёрдым и тёплым, солнышко пробивалось сквозь ветви и грело, а не жарило.
Комары и те звенели нежно, убаюкивая.
— Это и вправду свинья, — сказала я. — Сосед выводит новую породу. То ли для поиска трюфелей, то ли чтобы зайцев загонять. Или волков. В общем, по-моему, он и сам пока не решил. Но за лужайку счёт выставить надо будет. Киара, поправишь? А то матушки того и гляди вернутся. А тут этакое… и дерево опять же того и гляди свалится.
Киар перебросил платиновую косу за спину и шагнул к несчастному дереву. Тонкие пальцы его коснулись коры.
И братец поморщился.
— Кицхен…
— Поняла, поняла. Ухожу, дабы не смущать твою тонкую натуру.
— Смущаешь не ты, а твоя сила, и не натуру, а мою магию… эта погань подрыла корни! Ничего, дорогая, мы восстановим, — Киара прижался к дереву щекой и нежно погладил ствол, забормотав. — Я тебе помогу, я тебя не брошу… я тебе подскажу, как сделать, чтобы…
Я мотнула головой и повернулась к дому, пытаясь понять, стоит ли ложиться досыпать или сперва лучше пообедать?
— Киц… — голос Карлайла не предвещал ничего хорошего. Чуялось в нём этакое, настороженно-упреждающее.
— Что?
— Скажи, что мне не мерещится!
— Тебе не мерещится, — послушно повторила я, но всё же уточнила. — А что именно тебе не мерещится?
— Ты взяла мои сапоги⁈
— Во-первых, не я сама, во-вторых, чего он дал, то и взяла, — я указала пальцем на Киньяра, который двумя руками упёрся в ствол, пытаясь удержать дерево от окончательного падения.
Главное, чтоб не полыхнул от избытка старания.
Земля содрогнулась, отзываясь на силу Киара. И зашевелилась, то ли сама по себе, то ли корни ожили, то ли ещё чего. Фантазией Спаситель братца не обделил.
Твою ж.
— Дом не обрушьте! — рявкнула я, глядя, как на фасаде проклёвывается свежая трещина. Чтоб их всех.
Со свином вместе.
— Киллиан поправит! — донёсся нервный голос Киньяра. — Потом! Честно!
Поправит.
И в очередной раз укрепит. Но штукатурка-то уже отвалилась! Причём солидным таким куском.
— Кицхен, — Карлайл потряс рукой и треклятые колокольчики задребезжали, намекая, что беседа не окончена. И добавил, выделяя каждое слово. — Ты. Взяла. Мои. Сапоги!
Ну взяла.
Бывает.
— Да ладно тебе. Я ж не на всегда. Сейчас сниму…
— Ты… ты… ты не просто их взяла! Ты их испортила! — губы Карлуши задрожали и палец, указывающий на сапоги, тоже затрясся. — Она их испортила! Совершенно!
— Я… — я подняла ногу.
Ну да.
Кажется, она вступила во что-то… чёрное.
И в траву тоже, только разрытую и выдернутую с корнями. И теперь на белоснежной мягкой коже появились пятна. А ещё, судя по запаху, пятна были не от одной лишь травы. Ну или земли.
Чтоб.
— Я вымою… — произнесла я нерешительно.