Екатерина Насута – Громов: Хозяин теней (страница 36)
— Глянь, что с моей кроватью. Пожалуйста, — Савка вежливый.
— Да… барчук, ты…
— Если я сдохну, — отвечаю, продавливая страх Савки. — Тебя по головке не погладят.
И это правда, потому Метелька встаёт, нехотя идёт к кровати и щупает.
— Свежее бельё застелили, — говорит он. — Новое почти… ишь ты… ничего тут нет!
Сейчас, может, и нет. Но ведь было. И что-то не нашего мира, если Тень это увидела и сожрала. Кстати… если так, то её кормить надо, а то ведь издохнет странный наш питомец.
А он, как выяснилось, очень даже полезен.
— Ну… — Метелька сел на кровать. — Хочешь, поменяемся? На сегодня?
— Хочу, — отвечаю за Савку. А тот кривится. Ну да, свежее бельё пахло приятно, а у Метельки мятое, сбитое и, небось, не слишком чистое. Мытьё Метелька не слишком жаловал.
— Ну… тогда иди.
Метелька забирается в кровать и натягивает наше одеяло.
А нам достаётся место у стены. Хорошее место. Не рядом с окнами, скорее уж к печи ближе. Пусть пока не топили, но когда начнут, тепло будет.
— Ну, — говорю, когда Савка закрывает глаза. — Давай. Рассказывай.
— Я… — он пытается притвориться очень усталым, но я-то вижу, что усталость вполне обычная, да и тренировками кто-то, как посмотрю, себя не беспокоил. Ну да, устроил себе незапланированный выходной. — Просто… так получилось. Он сам подошёл.
В столовой.
Просто сел рядом, на вечно свободное место, и сказал:
— Здорово, барчук. Дело есть.
А Савка испугался и ответил:
— Какое?
Раньше Метелька с ним не заговаривал, только если поиздеваться ну или перед тем, как бить начать.
— Важное. Интерес к тебе есть. У людей серьёзных. Если не зассышь…
Савка поспешил заверить, что не зассыт.
И что он сам — серьёзнее некуда. И вообще, он теперь почти уже Охотник. Короче, балабол и бестолочь. Ну, это мой вывод. А Метелька зацепился.
Сумел.
И предложил свести Савку с человеком, который, если Савка ему понравится, заберет его из приюта и обеспечит расчудесную новую жизнь. Только сперва Савке надо будет показать, на что он способный.
Дальше просто.
Ночью Метелька вывел из приюта, ну… там я и сам видел.
Видел…
— Дурак ты, — говорю Савке. — Надо ж было так вляпаться…
А он обижается. Сопит. Ребенок… чтоб вас всех. Ребенок и есть. Причём по мозгам ему точно не тринадцать и даже не одиннадцать. И объяснять… объяснять придётся, потому что из этого дерьма так просто не выбраться.
— От тебя теперь так просто не отстанут, — говорю ему. — Сегодня — это так, проверка, на что годен.
И вот думай, что, может, стоило бы эту проверку не пройти?
С другой стороны, сомневаюсь, чтоб Савка сумел соврать. А теснить его всякий раз, когда проблема случается — это не выход. В общем, тот случай, когда всюду клин.
— Выяснили они, что видеть ты можешь. А стало быть, и полезен будешь.
— Это ж хорошо, — Савка ко мне прислушивается, хотя обида его тут же. — А может, вправду пойти… Метелька говорил, что они там свободно живут.
Да-да, развесёлая разбойничья вольница. Хорошая сказка, со времен ещё Робин-Гуда. Как сказал бы мой креативный директор — продавабельная, поскольку соответствует чаяниям населения. Что этому самому населению надо впаривать не товар, а идею. О благородных разбойниках, к примеру, которые с радостью приютят у себя сиротинушку, будут его беречь и заботиться. Самое смешное, что беречь и заботиться будут, это верно. Пока Савка им нужен. А как долго он будет нужен, другой вопрос?
— Мне вон и денег дали.
Отдельная головная боль. Куда их девать? Ладно, Метелька сам не отнимет, ему не велено. А вот другие? Даже не мелкое шакальё, а наставники там? Батюшка Афанасий? Зорянка? Эта, может, не возьмёт, но донесёт всенепременно.
Ладно, деньги спрячем, в той же конюшне можно.
Но…
— И дали, и дадут ещё. И не только денег.
Вот как объяснить ребёнку, который с диким упорством держится за свою наивность, что мир — дерьмо и люди в нём не лучше? И что всю эту разбойничью вольницу я видал, да что там, на собственной шкуре её ощутил.
— Пока ты к ним не придёшь. А там… там посадят тебя, Савка, в клетку. Поначалу, может, и золотую. Будут поить-кормить, а ты — работать… только дальше позолота-то облезет.
Потому что любые ресурсы рационализируются.
И зачем платить, когда можно заставить… к примеру, отрабатывать. Сперва вывернуть так, что Савка окажется виноватым. Подставу-то грамотную организовать не так и сложно. Потом долг повесят, заодно уж проценты, чтоб капали и с долгом этим рассчитаться не получилось.
И под эту вот марочку, расчёта с долгами, пахать заставят.
В лучшем случае.
В худшем… в худшем и на зелье какое подсадить могут. Главное, что сколько б оно ни длилось, а финал один — выжмут до капли, а потом свернут шею, чтоб не болтал.
Я отвлёкся от мыслей, чтобы с удивлением обнаружить, что Савка спит.
Нет…
Ну и для кого я тут мрачные перспективы обрисовываю?
Пороть тебя некому, Савелий Громов…
Глава 13
Глава 13
Вернуться не получается.
Я пытаюсь, а оно никак. И после нескольких попыток смиряюсь. Лежу. Слушаю темноту. Сопение. Бормотание. Мне вот спать совсем не хочется.
А лежать тоскливо.
Поднимать тело?
Мальчишке отдых нужен. Причём сейчас я очень ясно ощущаю это. Более того, тело становится почти моим со всеми вытекающими.
Мышцы ноют. Глухо. Тяжело. Как будто сорвал он. Хотя не скажу, что наши тренировки такие уж тяжёлые. Но выходит, что для него — да.
Почему?
Скудная еда? Или просто резкий переход от тихой жизни ко всему этому? Или та самая болезнь сказывается? А ведь может. Что я про мозговую горячку знаю помимо названия?
Ничего.