Екатерина Насута – Громов: Хозяин теней (страница 22)

— А от теперь чайку. Ты как?

— Что… это было?

— Так… благословение Господне.

Ага. А поподробней? Потому как там, дома, меня благословляли не единожды, но так никогда не штырило. То ли не так благословляли, то ли не те. Второе, чуется, вернее.

— У каждого из нас, Савелий… на от, держи кружечку. Крепко держи. Сладкий чаёк — самое оно, чтобы силы восстановить.

Надо же, уже и самовар принесли, и всё-то прочее, что к нему полагается. Когда успели только? Пальцы Савки цепляются за кружку. Самого его потряхивает.

— Так вот, у каждого из нас свой дар. И своя стезя. Ты вот Тень увидеть сподобился. И одолеть, что не каждому дано, а уж в твои-то годы — подавно…

— Я… язычник… проклятый… — выдавливает Савка, но чай берёт. И край кружки мелко стучит о зубы.

— Милостью Императора у нас свобода веры…

— Но…

— Господь велик. И мудр. Столь мудр, что не дано обыкновенному смертному постичь его замыслы. И если в мудрости своей он дозволяет существовать магометянам или иудеям… или детям Неназываемой, то не нам, слабым, тому препятствовать.

Неожиданно.

Реально.

— А… отец Афанасий говорит, что скверна… что от того, что я такой. Не только я, — Савка слегка путался. А вот я сидел тихо.

Очень тихо.

Что-то подсказывало, что если кто и способен почуять мое в теле Савки присутствие, так вот этот понимающий и добрый с виду мужик.

— Есть и такое мнение. Знаю. Я поговорю с отцом Афанасием.

Вот только не хватало. Сам-то Михаил Иванович в наших краях задержится ненадолго, а нам вот с отцом Афанасием жить и жить. И сомневаюсь крепко, что хватит у него христианского смирения, чтоб принять, простить и не отыгрываться на Савке.

— Н-не надо, — Савка и сам сложил два и два. — Он… так-то хороший. И молится крепко. Все вон иконы… светятся…

— Видишь?

— Вижу.

И я вижу, что теперь мужик сбросил маску расслабленности.

— И хорошо… тогда он и вправду молодец. Ты, Савелий, пойми, что и священники — они тоже люди. А у людей случаются и слабости, и заблуждения. И с мнением, что Охотники — суть порождение скверны, ты ещё столкнёшься не раз и не два.

— А если… и вправду? Тень ведь меня не видела, пока я не… не уставился на неё.

Савку передёрнуло от воспоминаний. И сердце его заколотилось быстро-быстро, но тяжёлая рука легла на плечо, успокаивая.

— Это свойство дара. И не только твоего. Отец рассказывал тебе, что есть тени?

— Нет. Он… он говорил, что я мал ещё. И не готов. Я знаю, что они есть… ну, все говорили, что они есть.

— Есть, — согласился Михаил Иванович.

А то.

После увиденного даже у меня сомнений не осталось, что тени есть.

— Наш мир лежит меж миром Вышним, где обретаются ангелы Господни и души праведников, а также миром, более известным, как Навь, куда попадают души грешников, — Михаил Иванович рассказывал спокойно. — Из мира Вышнего люди получают благодать, которая у иных становится Даром.

— Дарники?

— Именно. Они волею Божьей обретают силу повелевать огнём ли, водою ли. Исцелять, как ваша Евдокия Путятична… хорошая женщина?

— Хорошая, — согласился Савка.

— Вот и мне так подумалось, — кивнул Михаил Иванович. — Ты от кушай, кушай… кушай и слушай. От мира Нави тоже поднимается сила. Одни говорят, что происходит это из природного равновесия, дабы Вышний мир не поглотил наш всецело, а потому прорывы сии есть в какой-то мере благо. Другие, что происходит сие вследствие древней катастрофы, нарушившей целостность миров, что так-то они подобны яйцам куриным, каждый в своей скорлупе.

Савка хихикнул.

И окончательно расслабился. Ну да, человек, который говорит так забавно, не может быть плохим. А ещё вот чаёк имеется, сладкий, и плюшки, и варенья, и многое иное к беседе располагающее.

Не уверен, существует ли в этом мире наука психология, но Михаил Иванович точно знал, что делать.

— И когда скорлупа эта треснула, то и содержимое миров начало перемешиваться. И ладно бы только Вышнего. От него-то зла людям нет.

Одна сплошная польза. Ага. А я взял и поверил. Точнее не поверил, потому как нечто неуловимое изменилось в голосе дознавателя. Такое вот… будто сам он в сказанном сомневается.

И боится этим сомнениям верить.

— А вот от мира Нави исходит сила, которая, просачиваясь в наш, обретает форму.

— Тени.

— Верно. Тени. Существа оные сперва слабы и бесплотны. И оказываясь в местах безлюдных, они сами собой гибнут.

— А если людных?

— Правильно мыслишь. Ты сообразителен для своих лет.

От похвалы Савка расцвёл. И вторую плюшку цапнул, уже нисколько не смущаясь высочайшего присутствия.

— Тени не могут видеть людей сами. На сей счёт многие изыскания проводились. Иные были весьма… нехороши, — дознаватель явно собирался употребить иное слово. — Однако и узнать получилось многое. Не суть… важно, что тени питаются жизненной силой, а после — самой душой.

Савка замер.

— Они чувствуют… неладное. Смятения душевные, неустройство. Дурные пожелания или мысли. Эмоции. Ненависть вот, зависть, всё то, что случается в жизни любого человека. Всё это подобно крови, что разливается и манит дикого зверя.

Образно он. Савка вот съёжился и ясно, о чём думает. О том, что это его, Савки, дурные мысли тварь призвали.

— Я не о тебе сейчас, — Михаил Иванович тоже заметил, а стало быть, за Савкой он наблюдает очень пристально. — Я в целом о людях. И теперь понимаешь, что чем больше людей собирается, чем хуже устроена их жизнь, тем больший интерес представляют они для теней.

Савка кивнул.

— А… такие… как я? Мой дар ведь… не вышний?

— Не вышний. Твой дар от того же мира, к которому принадлежат и тени. Как и у всех охотников. И нет, не вы притягиваете скверну. Напротив, только вы и способны её одолеть. Поглотить. Очистить силой своей души.

Звучало слишком хорошо, чтобы не ждать подвоха.

— А…

— Моё благословение изгнало бы тень, если бы она спряталась в тебя. Тени… тоже бывают разные. Малые и слабые сгорают, а те, кто посильнее, те могут пробираться внутрь человека и даже, случается, подчиняют его себе. Причём так, что порою человек и сам о том не подозревает. Слышал про сумеречников?

Охренеть у них тут весело.

— Н-нет.

— Ещё услышишь. И да, благословение изгнало бы, но я не могу благословить каждого даже в этом приюте, не говоря уже о городе или Империи. Да и ни одно благословение не держится вечно… — теперь в голосе мне слышалась искренняя печаль. — А вот Охотник способен поглотить тень и изничтожить её. И зачистить от теней дом или даже улицу. А главное, что Охотник может видеть не только тени, но и Полыньи.

А это что за…

— Знаешь, что это такое?

Савка помотал головой.

— Когда два мира соприкасаются, возникает место… размытия границ. Полынья. Именно её используют тени, чтобы проникнуть в наш мир. Охотник способен отыскать такую вот Полынью.