Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 8 (страница 33)
Да уж. Так себе рекомендация.
— То есть, твоя Тьма — это хмарь, — Тимоха произнёс это утверждающе.
— Ну… да. В общем, да. Скорее даже не хмарь, а остатки её.
— Та самая, которая когда-то уничтожила Громовых?
— Вот ты только скажи, что мстить ей собираешься.
— Нет, — братец ответил сразу, без раздумий, и пояснил. — Тени — хищники. И ведут себя так, как должно хищнику. Это то же самое, как если бы кто-то выпустил льва-людоеда…
Со львом Громовы справились бы.
— Но к человеку, который это сделал, у меня возникли вопросы. Много вопросов.
А то.
У меня не меньше.
— А если я скажу, что добыл её отец?
— Отец? Он не был сильным охотником.
— А он и не использовал силу. Ловушку. Он… в общем, слушай.
Много времени рассказ не занял, особенно, если не заострять внимание на отдельных картинках. Я вот не заострял. А Тимоха не перебивал.
— Второй, как я думаю, Илья Воротынцев. Кстати, голос его знакомым показался. Но тут не поручусь. Я слышу через неё, так что всякое возможно. В том числе и то, что примерещилось. Главное, происходило всё это ещё во время их учёбы в университете, то есть задолго до того, как отец вернулся домой.
— Думаешь, он её притащил?
— Не знаю. Сомнительно, по правде говоря. Зачем? Как я понял, он хотел её отдать кому-то. Профессору. То есть, подтверждается версия, что ими кто-то руководил. А вот дальше она не помнит. Возможно, в будущем и вспомнит, но возможно, и нет. И вот… тут первое. Какого размера должен быть камень, чтобы вместить в себя подобное создание.
Странно, но Тьма не показалась мне огромной.
Но опять же, она легко меняла обличья.
— И близко не представляю. Чёрную хмарь, извини, описать было некому. После встречи с ней живых не остаётся. Не оставалось, — поправился Тимоха. — Ты сам-то в тот день видел её?
— В тот день мне было не до разглядываний. У меня задница горела. И одна надежда была, что получится свалить подальше, — проворчал я. — А уж потом, когда закрутилось… он там, в мире, выглядит примерно, как тут, когда манта.
— Кто?
— Скат такой. Огромный. Видел?
— На картинках. Точно! — Тимоха щёлкнул пальцами. — Скат! Вот кого она мне напомнила! У нас в роду когда-то был такой. Ну или не такой. Остались записи в хрониках, что тварь огромна, плоска и летуча. И ещё картинка имелась. Правда, рисовали тогда так, что порой сложно было понять, что там изображено.
То есть, я не первый хмарь приручил?
Блин, обидно так-то.
— Вот… но с размерами сложно. Я вижу её глазами, а у неё свои представления, что большое, а что маленькое. Нет масштаба, чтобы зацепиться.
Кивок. А я продолжаю.
— Отец говорил, что тени могут сжиматься. Точнее я так понял, что они могут и сжиматься, и растягиваться…
До чёрного облака, которое проплывёт по коридорам дома.
— Но даже если так, то… у других ведь тени были не меньше твоей Бучи. У Громовых. Так? Там ведь и дядька наш, и его сыновья. А тени Тьма жрёт только в путь. И те бы попытались сожрать её, но не смогли. И значит, что как бы они ни были велики и сильны, она была больше и сильнее.
— Или обладала особым даром.
— В смысле?
— Некоторые существа, из числа старых или те, что обитают на нижних слоях… в общем, тут надо от начала. Кромешный мир живёт по своим законам. И помимо обычных, привычных человеку измерений, там присутствует глубина. Это сложно объяснить. Это как бы мир в мире, и чем глубже, тем он сильнее отличается от нашего. Есть теория, что изменчивость формы теней связана с их способностью существовать в нескольких измерениях одновременно. Причём от слоя к слою физические законы мира отличаются.
У меня башка затрещала.
— Примерно понимаю. Я видел прорыв из глубины. Там была такая… здоровая зверюга.
— Вот. И согласно этой теории, глубина связана с силой тварей. Слабые живут на верхних слоях, но чем сильнее, тем тварь протяжённей в глубину. И потому размер её визуальный на верхнем слое может не соответствовать реальному.
— Скрытому, как айсберг под водой?
— Именно. Кроме того, зачёрпывая силу с нижних уровней, тварь учится использовать её.
— Но это в том мире?
— В семейных хрониках всякое встречалось. Скажем, наш прапрапрадед обладал тенью, которую прозвали Сирином. Голос её был столь сладок, что люди, заслышав его, замирали, забывая обо всём на свете. У прапрапрабабки, жившей чуть ранее, тень выпускала «туманы зловонные, в коих гас и огонь, и ветер, и сила иная». Там очень подробно описывалось, как эти туманы накрыли берег реки, сорвав переправу войска польского.
А я вот до героических деяний предков так и не добрался.
— Есть упоминания о тени, которая «разуму шептала злоязыко» или вот «очи застила ужасом кромешным»
Даже представлять себе не хочу.
Чуется, предки были людьми суровыми, закалёнными реальностью, а потому если даже для них ужас, то и не надо оно нам, знать, какой он там именно ужас.
— Да и в стычках с тварями иного мира всякое случалось. Громовы не даром границу стерегли. Это сейчас на Пустошах стало тише. А вот когда-то прорывы там случались постоянно, и такие, что не чета нынешним. Ты бы видел, каких тварей описывали, а порой и зарисовывали… — Тимоха осёкся, вдруг поняв, что я не видел и вряд ли получится увидеть.
И возможно, всё это наследие пропало безвозвратно.
— Мы вернёмся, — тихо произнёс я.
— Да. Но это будет другой дом.
Что тут ответишь.
— То есть среди теней встречаются и дарники?
— Можно и так сказать. Хмарь из числа тех, к кому и предки не советовали приближаться. Про неё было написано, что погибель лютая. И только-то.
Ну да.
Лютая.
— Савелий, ты же осознаёшь, что чем больше она будет набирать силу, тем сложнее тебе придётся? Даже если сейчас вы ладите, это не значит, что она не попытается сожрать тебя.
Верю.
Потому что лев львом и останется, как его не дрессируй.
— Тим, а какие варианты? Она теперь часть меня. и сам понимаешь… она без меня тоже не выживет.
— Да. Только это их не всегда останавливает.
Он понимал.
Вздохнул.
И сказал:
— Просто будь осторожней, ладно?
А я кивнул, соглашаясь, что буду. Куда я, собственно говоря, денусь?