Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 7 (страница 9)

И снова доставал часы.

Смотрел в них. Потом на небо, которое ныне посерело, намекая, что дождь-таки будет. И снова на часы. А затем и дальше шёл.

Добравшись до перекрёстка, Ворон остановился. Покрутил головой и столь же неспешно двинулся обратно. Правда, теперь он останавливался у каждого магазинчика, то ли содержимым витрин любуясь, то ли своим в них отражением.

А вот мальчишку, вынырнувшего из подворотни, Тьма заметила первой. Тот, поднявши камушек, кинул в Ворона.

Попал.

И свистнув, помахал рукой.

— Ах ты! — наиграно возмутился Ворон, и бросился за мальчонкой.

Чтоб вас… улица прямая, широкая. И просматривается отлично. В тень я нырну, но время сейчас не лучшее, да и…

Ладно, близко я подходить не собираюсь, тем паче, что мальчишка перестал убегать, а Ворон догонять. В какой-то подъезд нырнули оба. И там затаились. Ну а я в соседний закоулок нырнул и в тени спрятался.

— Ты где был? — тихий голос Ворона был полон ярости.

— Ша. Руки убери, — а вот голос у мальчишки оказался совершенно не детским. — Хде и был, так там таперича и нету.

И не мальчишка.

Карлик? Нет, карлики — это другое. Это просто парень, мелкий, тощий, но отнюдь не детских лет. Тьма подобралась ближе, благо, в подъезде сумрачно, есть где скрыться.

— Тебе передать просили, чтоб тихо сидел, — парень сплюнул под ноги.

— И?

— И передаю! — это было сказано с откровенною насмешкой.

— Ещё что? — голос Ворона был ледяным.

— А чего ещё? Аль думаешь, Касимка по тебе соскучился? Сидит и рыдает, сопли на кулак мотая, испереживавшись за дружка сваво милага?

— Прекрати юродствовать. Где Агнесса?

— Тю… вспомнили раки про дедовы сраки…

Удар Ворона был быстрым, и парень согнулся пополам, хватая губами воздух. А Ворон молча стиснул глотку, дёрнул, заставляя распрямиться.

— Забываешься, — сказал он ледяным тоном.

— Ты… т-тварюга…

— Агнесса почему не пришла? — Ворон повторил вопрос и горло сжал.

Для убедительности, наверное. По себе знаю, что если человека за глотку хорошо взять, он становится куда более расположен к доверительной беседе.

— От… опт-с-ти… — впрочем, парень не испугался, он дёрнулся, выворачиваясь из захвата, и ударил Ворона. В воздухе запахло кровью.

— Дерьмец, — Ворон пальцы разжал и встряхнул кистью, на которой появился глубокий порез.

— Сам такой! Ты… — парень отскочил и шею потёр. — Я Касимке расскажу…

— Я ведь тоже многое рассказать могу… — Ворон осклабился и подался вперёд резким текучим движением. У него ножа не было, но зато на пальцах вытянулись звериные когти, которые и задели мальчишку.

Раз и три глубоких царапины прочертили шею.

— Ты чего творишь! — вопль перешёл на визг. А Ворон поднёс когти к носу, втянул запах и, высунув какой-то чересчур уж длинный язык, облизал их. И лицо его вдруг поплыло, словно изнутри воском поплавило.

— Ты первый начал. Скажи, а Касим знает, к примеру, о том, что ты его бабу имеешь? — низким грудным голосом поинтересовался он.

— Ты… — а вот теперь парнишку проняло. — Ты… ты…

— И что подворовываешь. Даже интересно, что его больше разозлит, а?

Мать моя женщина! Это что за жуть мне в прямом эфире показывают?

Кожа на лице Ворона поднималась пузырями и опадало, и плоть шевелилась, будто под ней завелись черви. Иногда кожа лопалась, но трещины тотчас зарастали.

А лицо менялось.

— Хватит! — парень зажал рот руками. Понимаю. Меня и на расстоянии замутило. Зато очевидно, что дар Ворона не ограничивается одной внешностью. — Хватит. Я понял! Я… прошу прощения, что вёл себя неуважительно. Я… я не буду! Честно!

Движение плоти замедлилось.

— Я… она… твоя девчонка не пришла! Баронесса её до самого вечера прождала! А она просто вот… и послали к дому, но там вроде как тихо. По слухам, старику ночью поплохело, и его увезли.

Какому старику? И Агнесса… уж не та ли Агнесса, которую Демидовы под другим именем знали? Нет, может статься, что старик совсем другой и в принципе всё другое, но не верю я в такие вот совпадения.

— Куда?

— Не знаю! Кто ж нам докладывает!

— И твои люди ничего не узнали?

— Касимка отправил мальчишек, чтоб покрутились окрест, да… там публика чистая, дворник их враз заприметил. А там и вовсе… из наших никого. Сами знаете, нас там не привечают, но так-то…

Лицо застывало.

Нет, жуть же.

Реальная.

Не лицо, а лишь намёк на него. Будто сумасшедший скульптор взялся лепить, глину помял, ткнул две дырки на месте глаз, кое-как пришпандолил шматок теста будущим носом и всё. Не понять даже, как этот гомункул оживший разговаривает.

А нет. Плоть его расходится и голос вырывается из трещины.

— Узнайте.

— Узнаем. Чай, не дурнее тебя люди… может, запалилась на чём. Про Демидовых всякое бают. Нюх у них звериный. И сами они…

Белая плоть втягивалась, возвращая утраченный было облик.

Интересно, он такой фокус с любым человеком провернуть способен?

— … в медведей…

— Байки.

— Не. У меня дружочек из тамошних, зауральских… так сказывал, что Демидовы-то с местными давно роднятся. А те вовсе не люди даже. И они тепериче не люди. И нюхло у них звериное, а значится, всё… каюк Агнесске твоей…

Пощёчина заставила парня заткнуться.

— Добавить? — сухо поинтересовался Ворон.

— Н-не… я… извини… ну, понимаю, дела сердечные и всё такое. Я… найду… у меня там есть знакомая, которая не у Демидовых, но рядом, кухаркою. Чужим ничего не скажут, а промеж собой прислуга треплется. Вот поспрошаю, чего там… для тебя… дружескою услугой. Идёт?

— Идёт, — Ворон и руку подал, которую, впрочем, парень пожал очень аккуратно. — И передай Касиму, что я хочу видеть Гераклита.

— Чего?

— Имя. Просто запомни и передай. На это ты способен. Я, во всяком случае надеюсь, что способен. А про Демидовых забудь. В медведей они не обращаются, это точно. Но нюх у них хороший.

— Ага… — руку парень убрал поспешно. — А… как… ну…

Он замялся.