Екатерина Насута – Громов: Хозяин теней 5 (страница 33)
— С чего бы?
Тимоха тихий.
Улыбается.
Рисует. Издалека, если не заговаривать, он вовсе кажется обыкновенным. Этаким человеком в себе. Живописью увлеченным и только.
— Как-то она подошла, когда Тимоха рисовал, высказалась, что любит талантливых людей. Поинтересовалась, сможет ли он портрет её написать, чтоб недорого, — Татьяна обняла себя. — А он ей язык показал. И потом лепетать начал. Обрадовался. Он ведь радуется новым людям. Невзоровская и поняла, что с ним не всё в порядке. Я объяснила про контузию, про то, что он поправляется…
Молчу.
Да, Тимохе стало лучше. И тень его выглядывала много охотней. Она и больше сделалась, уже с кошку размером, но… он снова замер.
Николя лишь руками разводил. Мол, ждать надо. Просто ждать и надеяться.
— А она пожаловалась? — уточняю, глядя на Тимоху, который сгорбился над очередным листом.
— Да. Заявила домовладельцу, что не чувствует себя в безопасности. Что все контуженные — это тайные безумцы. И что однажды Тимоха возьмёт топор и всех убьёт… благо, Николай Степанович заключение дал, что Тимоха безобиден.
Николя сестра именовала только так, степенно, по имени и отчеству.
— Потом о тебе выспрашивал, Миш. Сказал, что ты не похож на дворянина. И соседи жаловались на исходящий от тебя дурной запах.
— Да нормальный запах же… — Мишка понюхал рукав. — Я же моюсь…
— Просил, чтобы отныне ты пользовался чёрной лестницей, когда возвращаешься с работы. А Светочка и вовсе к жильцам пристаёт. И речи ведёт такие, что хоть прямо в полицейское управление иди.
— Нам здесь не рады, — я сделал свой вывод.
— А я говорила, что буржуазное общество слишком закостенело… — начала было Светочка.
— Он хотел вернуть деньги, чтобы мы съехали, — Татьяна перебила её. — Но я заявила, что устрою разбирательство. Или вон в газету обращусь. Ославлю и дом этот, и его жильцов на весь Петербург. Расскажу, как они выставили несчастную сироту и её больного брата.
— То есть, завтра съезжать не надо?
— Завтра нет. А вот к концу месяца — придётся.
— Я… — Светочка понурилась. — Я не хотела… она сама со мной заговорила. Стала спрашивать, кто я, чем занимаюсь. Я ей сперва про школу рассказала. И она ведь слушала. Внимательно. И сказала, что школа — это чудесно, что тяжело найти грамотную прислугу, а с неграмотной и словом перемолвиться не о чем. Я тогда и вспомнила, что Лушка как раз и грамотная, и в доме раньше служила, пока её барин не соблазнил. И выгнал после, беременную… и куда ей было?
В шлюхи.
Обычная история.[3]
— А так она и грамоту знает, и причёски делать умеет, и старательная.
Только один недостаток — проститутка. Нет, в теории генеральша могла послать кого-то в полицейское управление, заявить, что берет девицу под опеку. Тогда бы паспорт той вернули, но это в теории.
— Я думала к нам взять, но у нас же…
Наши горничные по сути не совсем, чтобы наши. Они к квартире прилагаются, и платит им управляющий из тех денег, которые мы за квартиру отдаём. Нет, никто не запретит нам нанять ещё прислугу, но к счастью, Светочка всё же не настолько блаженная.
А вот похлопотать при случае за бедную женщину — это в её духе. Причём, подозреваю, что сама упомянутая Лушка о том не просила. Да и не факт, что пойдёт она в прислуги.[4]
— Свет, — я глянул на неё. — Это другие люди.
Я ведь с самого начала говорил, что квартира — не вариант, надобно дом искать, чтоб в стороне и без любопытствующих соседей, которым то одно не так, то другое не этак. Интересно, исправнику на нас уже успели пожаловаться? Наверняка. А ещё, называется, приличные люди…
— Всё-таки придётся дом искать, — Мишка отвёл взгляд, потому как глядеть на печальную Светочку у него душевных сил не хватало. И поморщился. Не от Светочкиной печали, а от осознания величины будущих проблем. Дом снять куда сложнее. Не так-то их и много, тех, которые под сдачу. Да и ассортимент своеобразный. Особняк взять? Дорого. Да и не только в деньгах дело. Лишь бы кому особняк не сдадут. А впечатления добросовестных арендаторов наша разношёрстная компания не производит. И титулом это впечатление не поправить. Опять же, у наших добрых друзей, которые продолжали присматривать за происходящим издали, вопросы возникнут, откуда деньги.
И в целом-то…
И не только у них.
А вот во флигель какой мы банально не влезем.
И что остаётся? Карпа Евстратовича спросить, что ли? Он город получше нас знает, но… опять же, дёргать занятого человека из-за такой мелочи? Вызывать на встречу.
Отвлекать.
Да и самому рисковать, потому что пусть больше за Светочкой приглядывают, но…
Или всё одно придётся? Про магов я не сказал. Точнее не спросил. Как-то и уставший был, и не к месту оно, и при Елизаре говорит не слишком хотелось. А надо бы. Заодно и подумать, как объяснить эти вот медальоны с пуговицами, чтоб правдоподобно, но без подробностей.
Нет, сами мы тоже можем поискать, но я вот слабо представляю, с какой стороны за такие поиски браться. Да и возможности у нас пожиже, чем в охранке. Так что новой встрече быть, тут никуда не денешься. Но этой чуть позже.
Отойти надо от поездочки. И посоветоваться.
— Тут… — Мишка развернул кружку ручкой в другую сторону. — Ребята говорили, что Гвоздецкий, который скобяные лавки держит, дом новый построил. А старый продавать надумал…
— Дорого станет, — нет, деньги у нас имеются. А с алмазным запасом папеньки не на один особняк хватит, но как-то это богатство внезапное придётся объяснять.
— Можно через заём оформить… — Татьяна вытянула руку. — Процент, конечно, выйдет немалый, но…
Но прикрытие хорошее.
А что? Часть суммы с остатков наследства, о котором было заявлено, а остальное — долг. И выплаты…
— Дадут ли, — Мишка потер переносицу.
— Дадут. Николай Степанович, если понадобится, выступит поручителем…
И на щеках Татьяны проступил румянец.
Надо же…
А ведь целителю и вправду не откажут.
— Тогда завтра дом посмотрим, — Мишка сказал слово и вздохнул с облегчением. — А то я и сам тут чувствую себя… чужим, что ли?
[1] Реальное объявление о сдаче
[2] В доходных домах стоимость квартиры во многом зависела от этажа. Так, на 1–2 селилась публика обеспеченная — врачи, преподаватели ВУЗов, торговцы, юристы, чиновники. Случалось, что на 1 этаже устраивали магазин, а семья жила над ним, на 2. Квартиры 3 этажа считались «барскими». В таких апартаментах были ковровые дорожки, много просторных комнат, антикварная мебель и даже оранжереи. Стены квартир снаружи были украшены лепниной или мозаикой. Часто в объявлениях указывалось, что сдаётся такое жильё «только дворянам». Выше, на 4–5 этажах находились квартиры для публики победнее. Минимальная площадь и минимальное же убранство. Стоимость квартир тоже весьма отличалась. Так, барская квартира в 5 и более комнат в Петербурге стоила бы 165–415 рублей в месяц, расположенная на первых этажах уже — 45–75 ₽, а вот самая простая — 16–21 ₽ В Москве цены были ниже. Для сравнения, зарплата рабочего в среднем была около 15 ₽ в месяц.
[3] История действительно обычная. Красивые девушки из числа прислуги часто привлекали ненужное внимание. К сожалению, когда случалась беременность, то виноватой объявляли именно девушку, которую и выгоняли на улицу. В приличном доме не могло быть незамужней беременной прислуги. Существует картина, запечатлевшая такой вот момент, Ярошенко Николай «Выгнали», 1883.
Хотя несправедливо будет сказать, что всегда речь шла о насилии. Порой в объявлениях и на собеседованиях с прислугой намекали на «доплату за красивое личико», что трактовалось и понималось весьма определённым образом.
[4] Тоже правда. Далеко не все женщины, занимавшиеся проституцией, хотели возвращения к нормальной жизни. Проститутки на первых порах получали в разы больше, чем те же горничные и прислуга. Это создавало иллюзию выгодности профессии.
Глава 14
Глава 14
— То есть, — Татьяна замерла со щёткой для волос, которую стиснула так, будто собиралась треснуть мне по голове. — Отец… похитил чью-то семью, использовал, принуждая к работе, а потом бросил их, оставив умирать? И… и устроил тайную лабораторию, где проводил незаконные опыты на людях?
Свет электрической лампы ложился на скатерть аккуратным жёлтым кругом. И в нём поблескивал серебром поднос, а фарфоровый кофейник отливал перламутровым блеском.
— Не совсем на людях, — я устроился на полу, на мягком ковре, который было приятно гладить. — Точнее если кто-то узнает, то скажут, что дикари — вовсе не люди. Они и похожи весьма отдалённою Но как по мне — они вполне разумны.
Светочка ушла к себе. У неё были тетради для проверки, и планы уроков, и ещё дневник, куда она каждый вечер записывала свои размышления. А может, просто ссылалась на занятость, позволяя нам поговорить о своём.
Не знаю. Не подсматривал.
— Это всё равно мерзко… — рука вздрагивает. — Отвратительно… если об этом узнают… такое пятно не смыть.