Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней. 5 [СИ] (страница 68)

— Однако правда о подвалах может всё испортить?

— Именно. Есть ещё кое-что. Ты сам сказал, что эти люди не совсем в себе. В своё время Николя, человек сугубо мирный, под действием эликсира показывал недюжинную силу. Да, во время приступов, но… показывал. А разум его, затуманенный болезнью, долго не принимал происходящее. Его одолевали то приступы страха, то гнева…

— А если разгневается не целитель…

— Именно. Сколько их там было? И на что они способны? И не решат ли ударить на опережение?

— Если уже не решили.

— То есть?

— Кто бы ни устроил это веселье, — я опять поскреб бок. Кожа зудела, этак, неприятно, будто стала сухой, что пергамент. И каждое движение заставляло этот пергамент натягиваться и потрескивать. — Он ведь не развлечения ради. Это была долгая работа. И, если хотите знать, что я думаю…

— Хочу, — Карп Евстратович склонил голову. — Как показывает практика, к вашим мыслям стоит прислушаться. Возможно, вас нельзя в полной мере назвать воплощением… высшей силы, но она явно благотворно сказывается на вашем мышлении.

Ага. То есть, это не я сам по себе такой умный и талантливый, но благодаря высшим силам. Пускай. Ему, наверное, и вправду непросто воспринять советы от подростка. Другое дело, если подросток кругом избранный и вообще осенённый божественным сиянием. Или тьмой? Не важно.

Главное, он уже не просто так, а пророк.

Ну или почти.

— Это давняя работа. Смотрите. Сначала пятый эликсир и группа Николя. Посыпались они на двух вещах, зависимости и том, что мозги этого эликсира не выдерживали. В итоге появились трупы, началось ваше расследование и всё закончилось, чем закончилось. Так?

— Грубо, но верно.

— А теперь то же самое, считай. То есть почти. Он явно дорабатывал своё зелье. Поэтому столько времени и прошло. Пока новый рецепт создастся, пока протестируется. Выявятся недостатки. Зачистится итог. Потом снова цикл. Этот рецепт — девятый. И над ошибками они поработали. Зависимость не исчезла, но эти… плохие эффекты…

— Негативные?

— Ага. Они развиваются куда медленней. Роберт, как я понимаю, на игле давно, но вполне контролировал силу. Как надолго его бы ещё хватило? Вопрос.

И ответа на него мы не узнаем.

— А вот с тем, что касается психики… как я понял, совсем убрать этот момент не вышло. И они решили его контролировать. Создали очередное тайное общество.

— Если бы вы знали, как они мне осточертели! — в сердцах воскликнул Карп Евстратович.

— Верю… так вот. Они давали людям спустить пар и вроде бы как вернуть контроль. Подсовывали вон… не знаю, шлюх, попрошаек, купленных в сёлах девок. Может, мужиков, которых захватили. Тут я не скажу. Главное, что это срабатывало. И срабатывало бы некоторое время. Но думаю, со временем этих забав стало бы не хватать. Кто-то точно сорвался бы. С психами нельзя иметь дело именно потому, что они психи. Вопрос времени. А значит, чтобы ни затевалось, оно должно было бы произойти скоро.

— Что?

— А вот здесь… здесь вы скажите, Карп Евстратович. На что способна группа молодых и нестабильных одарённых, зависящих от того, кто даёт им зелье? И да, находящихся в самом центре Петербурга? И да, благодаря зелью получивших приличную силу.

Тишина была гулкой.

В этой тишине стало слышно, как стучит о стекло назойливая бабочка, которую так влекло к желтому кругляшу лампы.

— Революция…

— Знаете, я могу ошибаться. И нет, я не пророк и ничего этакого она мне не говорила. Просто… ощущение, что это части одной большой игры, — я почесал уже за ухом. — Что за погань вы мне дали? Ощущение, что шкура сейчас слезет…

— Стандартный. Лучше так, чем она слезет уже позже, когда вы лишая или чесотку подхватите и заразите вашу сестру.

Да уж. Аргумент. Чтоб… а про чесотку мог бы и промолчать! Случалось, с нею дело иметь. И теперь вспоминания потянули зуд. Причём буквально по всему телу.

Я стиснул зубы.

Не буду чесаться. Не буду и всё тут. Надо перетерпеть. Отвлечься. Хоть бы и на революцию.

— Смотрите… тут сеть большая. Или такой выглядит. Революционеры, у которых появляются очень специфические бомбы. Да и в целом своеобразные артефакты. Одни силы тянут, другие вон тьмой заражают, третьи вовсе границу миров пробивают. Это раз. Бандиты, которые как минимум в двух местах вступают в союз с революционерами. Или наоборот? Главное, сотрудничают со взаимной выгодой. Это два. На самом деле я думаю, что двумя точками дело не ограничивается.

— Согласен, пожалуй.

— В принципе, логично. У Алхимика есть деньги. А у бандитов — возможности. И человеческий ресурс, который регулярно пополняется. Самое оно, чтоб объединиться. Уголовнички ищут одарённых. Предоставляют тихие места для экспериментов. Он… он платит. А может, не только деньгами. У него, полагаю, возможностей хватает. Если высоко сидит, то есть и связи, и знакомства, чтоб на полицию повлиять, ну, когда кто-то деньги брать не хочет или надо повыше надавить. То же самое с революционерами. Кому-то надо его придумки испытывать. И подопытных искать, чтоб добровольцы и в целом не в подвалах сидели.

Я выдыхаю и снова набираю:

— Ещё Синод… они тут тоже замараны. Уж не знаю, как, но это три… и вот чего получается?

Молчит.

Думает? Да нет, чего тут думать. У меня эта картинка одним вариантом складывается.

— Переворот, — Карп Евстратович засовывает палец под воротник. — Государственный переворот. Революционеры. Толпа. Безумные дарники, которые и без того на грани… прорыв? Или нечто такое, что ударит по государю? По его семье? Что уничтожит наследников? И тех, кто может перенять власть? Что-то…

Что ввергнет город в хаос, напомнив о временах былых. И покажет, что беспомощность властей, что безумие революционеров. Вряд ли тварям, которые прорвутся с той стороны, будет дело до конституции и реформ. Нет, то, что случится, вынудит народ искать защиты вовсе не у поборников справедливости.

Скорее уж они, как бывало это прежде, вспомнят о Церкви, Боге.

И о древнем обряде, который вернёт Романовых с их Светом.

И я видел в глазах Карпа Евстратовича, что он тоже всё понял.

— Но доказать пока ничего не выйдет, — тихо произнёс он. — Это вот всё… это просто теория. К тому же мы можем ошибиться.

Можем.

Я не собираюсь спорить. Где-то в глубине души я очень хочу ошибиться. Потому что есть ещё кружок безумных учёных, в котором отметился папенька. Книга, попавшая явно не в те руки, в которые должна была попасть. Ихор этот.

Крылатые.

Как-то оно тоже прикручено. Но вот как?

— Добудем, — ответил я и всё-таки почесался. — Блин… а оно точно от чесотки спасёт? И вот не надо на меня так смотреть. Заговор и переворот — это ещё когда случится. До них мы с нашим везением можем вовсе не дожить. А чесотка — она здесь и сейчас.

Чтоб вас всех…

Зудит просто зверски!

Глава 29

«Каждое утро, окончив работу, я выходил на встречу с К. и приносил с собой во дворец небольшую порцию динамита, которую прятал у себя под подушкой. Я боялся приносить больше, чтобы не привлекать внимания. Обыски были довольно частыми, но настолько поверхностными, что (мое счастье!) никому ни разу не пришло в голову приподнять мою подушку, что погубило бы меня. Правда, я сумел внушить абсолютное доверие своим хорошим поведением»

Княжна Одоецкая сидела, укутавшись в одеяло. Но спина прямая, подбородок задран. А из одеяла выглядывает серый воротничок платья.

— Благодарю вас, — при нашем появлении она попыталась встать, но Карп Евстратович замахал руками.

— Сидите, барышня, сидите. Может, приляжете? Николя говорит, что вы весьма слабы…

— Нет. Всё хорошо.

Не сказал бы. Лицо у неё серое, почти в тон платью. И сейчас видно, насколько сильно Одоецкая истощена. Щеки запали. Глаза вовсе провалились, хотя взгляд прямой и строгий.

Упрямый.

Шея тощая. И жилка на ней натянулась, бьётся нервным пульсом. Из складок одеяла выглядывает рука, тоже узкая и какая-то… как у мумии, что ли.

— Позвольте представиться. Карп Евстратович, — Карп Евстратович изящно поклонился. — А с Савелием вы, как мне сказали, знакомы…

— Да. Правда, не думала, что он всё ещё жив.

— Ну извините, что врачебные прогнозы не оправдал.

Одоецкая фыркнула и рассмеялась.

И тут же одёрнула себя.

— Не подумайте, что над вами. Это… нервическое. Стресс порой сказывается… проявляется так вот… вы ведь из жандармерии?