Екатерина Насута – Эльфийский сыр (страница 9)
Мысль, что он, Леший, может так сделать, грела душу.
И сделал бы. И даже вчера всерьез прикидывал, кого выдернуть, чтоб занять.
Но…
Он оторвал взгляд от очередного листа, в котором за хитросплетением мудреных слов скрывались чужие долговые обязательства с ограничениями вкупе, и подавил зевок.
…Чесменова Леший узнал сразу, пусть даже в спортивных штанах и ярко-лиловой рубахе с пальмами князь несколько выбивался из привычного образа. Но у Лешего память тренированная. И людей опознавать он приучен вовсе не по рубахам.
А потому и узнал.
Сразу.
Хорошо, что издали глядел, да и сам князь был весьма увлечен беседой с Софьей Никитичной, которую Леший тоже признал. И совсем уж… удивился.
Мягко говоря.
А потом еще раз удивился, ибо Софья Никитична, запомнившаяся Лешему дамой весьма строгой и суровой даже – даром что и сам Кошкин в присутствии матушки робеет, – весело смеялась и, ручкой помахивая, что-то князю отвечала.
Он тоже улыбался.
И вовсе беседа эта, подслушать которую Лешему весьма хотелось бы, да он не посмел, казалась этакою весьма душевною и любезною разом.
– Это бабушка Софья? – спросил Леший тихонечко, в тень отступая.
– Ага, – подтвердила Данька и тоже в тень отступила. – Я сказала, что спать пойду… Они хорошие, но бабушка Софья боится, что меня украсть могут, вот и никуда не пускала.
– И ты сбежала? – Весняна отступать не стала, но руку вытянула и по воздуху провела. – Они же волноваться будут.
– Не… они гулять пошли. К речке.
Судя по тому, что в руках Софья Никитична держала крупную кувшинку, а штанины спортивных брюк князя были подвернуты выше колен, прогулка к речке состоялась.
– А откуда они тут взялись? – поинтересовался Леший и тогда даже обрадовался, потому как репутация у Чесменова была своеобразная.
Да и нужные люди, в число коих Леший входил, знали о небольшом таком подразделении, столь секретном, что и названия у него не имелось, главою которого числился князь. Где-то там наверняка числился. В совсем уж секретных бумагах.
В общем, тогда Леший подумал, что с бумагами ему можно не разбираться, если Чесменов тут, но, возможно, стоит предложить посильную помощь в делах.
Трупы там убрать.
Допрос провести…
– Приехали, – ответила Данька. – Недавно. Говорила же, что поженились и приехали…
Вот тогда-то Леший окончательно завис.
– Они раньше тут жили, когда молодыми были… давно еще. И теперь вот тоже. Молодость вспомнили. Так бабушка Софья сказала. А Яков Павлович сказал, что чего ее вспоминать, когда он и сейчас молодой. Он смешной…
Ну да… хотя многие, кому случалось столкнуться с Чесменовым, пожалуй, не согласились бы.
– А бабушка Софья сказала, что ему надо быть серьезным и ответственным. А он сказал, что он серьезный и ответственный на службе. А тут он несерьезный и вообще отдыхает.
Вот в отдых Леший не поверил.
Во все остальное…
Тоже не поверил бы. Но Софья Никитична засмеялась, да и кувшинка. И мокрые шлепанцы, которые босой князь в руках нес… И не стал бы он так шутить. Все ж Кошкина – это княгиня целая, к ее императорскому величеству приближенная, чтоб с нею шутить…
В общем, всю ночь Леший маялся, пытаясь понять, чего видел, а потом плюнул и бумагами занялся. Хотя получалось ничуть не лучше, чем с пониманием.
– Леший! – прервал размышления громкий крик объекта. – Леший, выходи…
Чтоб вас всех.
Не задание, а цирк какой-то, с императором в главной роли. А Леший, выходит, то ли клоун, то ли…
– Леший, я знаю, что ты тут…
К опушке леса его императорское величество направились бодрым шагом, весьма надеясь, что не ошибаются. Потому как если ошибаются, выглядеть он будет преглупо.
Над головой качнулись ветки.
Повеяло прохладой. И привычно уже, приветственно зазвенели комары.
Император огляделся, на всякий случай бросил сканирующее заклятье, которое, как и ожидалось, ничего-то и никого не обнаружило.
Оглянулся…
Девушки ушли. Иван все так же бродил по краю поля, размахивая руками. Издали, долговязый и худой, он чем-то напоминал голенастого журавля. Но конопле махания нравились, и она, покачивая верхушками, тянулась к солнцу.
Урожайный будет год…
Император вздохнул.
Не хотелось ему, но…
– И что дальше? – осведомился Бер, осматриваясь. – Если думаешь поле сосновыми ветками замаскировать, то вряд ли выйдет…
– Думаю, что разрешение выправлю. На посадки. Оформлю как технический сорт.
– Но…
– В нормальных условиях можно было бы и так побрыкаться, без всяких разрешений. Потребовать, чтобы доказали, что это именно конопля и все такое. Но когда те, кто доказывать должен, служат одному человеку, это не имеет значения.
– Твоя правда, – согласился Бер. – А объяснишь как?
– Ну… как-нибудь… как участие в гранте по развитию прикладного коноплеводства… или вообще пойдет по линии магически активных биоценозов.
Александр уже и так, и этак прикидывал.
Все упиралось в Свириденко, который этаким шансом не может не воспользоваться. А стало быть, без разрешения никак. В конце концов, его можно просто не показывать, ну, пока совсем край не настанет.
– Ладно… как-нибудь справимся. – Император еще раз огляделся и крикнул во всю мощь: – Леший!
Орал он не так и долго.
Бер не мешал, сказал лишь, дождавшись паузы:
– Ты неправильно зовешь.
– В смысле?
– Сивку-Бурку зовут иначе. Надо встать и сказать громко, внятно: Сивка-Бурка, вещая каурка, встань передо мной…
– А в морду? – раздался донельзя мрачный голос Лешего. Александр и сам вздрогнул. Он готов был поклясться, что еще недавно вон под той елкой ничего-то не было, кроме кучи прошлогодней листвы. Сейчас же эта куча поднялась и расправила плечи.
– Сивки-Бурки, – Бер развернулся и не растерялся, – в морды не бьют, а верно служат…
– Смотря кому, – буркнул Леший.
– Служат или бьют?
– И то и другое.
– Это Леший. – Александр указал на Лешего. – А это Бер.
Бер протянул руку. А Леший, чуть прищурившись, уточнил: