Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 71)
— Мало времени, — сказала тьма. — Я держу её, но её время выходит. Люди хрупки. Она хорошая. Я постараюсь не убить. У меня тоже не было подруг. Сердце раскололось. Одну часть нашли. Её использовали. Был тот, кто сумел соединить свет и тьму, связал их кровью. Ему казалось, что он собирает то, что разлито окрест. Он собирал. Собрал много. Достаточно. Та часть очнулась. Зовёт. Путам не удержать. Печати трещат.
— Какие печати?
— Те, что были поставлены когда-то. Стражи… мёртвые стражи. Курган.
— Погоди, я думал, что дело в Вельяминовых… — в голову приходил лишь один курган. — В их усадьбе…
— И в них. Но не усадьба. Это единое. Курган. Купель. Поле. Оно одно, — тьма подняла руки, собрав их. — Тот, кто делал, разделил на части. Он думал, расстояние имеет значения. Но оно не важно. Всё одно едино. Сила тянулась. Дотянулась теперь. И завтра всё случится. Останови.
— Как?
— Дай сердцу ожить. И отпусти.
Твою ж мать.
А поконкретнее?
Но Офелия покачнулась и начала заваливаться на бок, благо, Ведагор успел подхватить. Нет, вот… сердце понятно. Куда двигаться — тоже. Курган он найдёт, но что делать с городом?
И мелкому позвонить стоит.
Хотя к нему попробуй ещё дозвонись…
Глава 28
О женихах, тортах и кольцах
Камешек стукнул в окошко, а потом раздалось:
— Таська, выходи…
Потом снова камушек.
А потом стало тихо, хотя Таська уже почти решилась с кровати слезть, и не за романтизмом, а чтоб высказать всё, что думает. Вставать рано. Завтра день сумасшедший, хотя вопрос, конечно, может ли быть день более сумасшедший, чем нынешний.
И спать охота.
Нет, мама Люба с эльфом о чем-то там ещё разговаривают. И Таська честно пыталась слушать, но глаза стали слипаться, и мама велела идти спать.
И Марусе тоже.
Таська решила было сопротивление оказать, потому что… ну потому что интересно же ж. Да только зевнула во всю ширь. И Маруся зевнула.
А мама Люба сказала, что как раз она-то и выспалась на сто лет вперёд, а потому ночь проведет с пользой, изучая документы, которые Офелия передала. И другие… и все-то документы. Эльфийский же посол поспешно заверил, что и за мамой Любой присмотрит, и с документами проконсультирует. Причём рожа лица у него была по-эльфячьи невозмутимая, что сразу порождало некоторые подозрения.
— Тась, — окно со скрипом приоткрылось и на подоконник забрался Бер. — Ты тут?
— Я-то тут, — мрачно сказала Таська, отпуская тапок, к котором потянулась было рука. — А ты то почему тут?
— Ну… поговорить хотел?
— Днём не наговорился?
— Ай, днём у вас тут как-то суетно, — Бер завалился в комнату. — Тушёнки хочешь?
— Хвосты дикообразов?
— Нет, это нормальная. Дом не всё сожрал! Ванька его уговорил отдать всё, что получилось. Там и чемоданов ещё пару. Мы их с собой, оказывается, много притащили. Я и сам, честно говоря, не знаю, сколько. Главное, что и тушёнки осталось. Чутка. Я вот принёс! — Бер продемонстрировал слегка смятую банку, которую предварительно потёр о штаны.
— А ты там тоже с тушёнкой в гости ходишь? Ну, дома?
— Дома я бы заказал букет, соответствующий случаю. Затем заглянул бы в кондитерскую… но тут у вас ни кондитерских, ни лавок цветочных с флористами, которые точно знают, чего в этом сезоне в трендах. Зато тушёнка есть! Я её от Сашки, между прочим, спрятал.
— На государственную измену потянет, — хмыкнула Таська, пытаясь понять, обидно ли ей, что к столичным девицам эта наглая рожа ездила с цветами и тортами из кондитерской, а к ней вот с тушёнкою.
С другой стороны, цветы с тортами от прожорливых императоров прятать не доводилось.
— Я… закажу. Хочешь? Я… Ведагору пытался дозвониться весь день. А он молчит… но Серега сказал, что видел его. В городе. Он там девицу какую-то из лесу вывел и уверен, что должен на ней жениться.
— Какую девицу?
— Толком и не понял. Он вообще пришёл спрашивать у Ваньки, сможет ли тот волосы нарастить и срочно, потому что девица лысая.
Таська банку приняла.
И подумала, что, в общем-то, тушёнка в местных реалиях — она понадёжнее цветов будет.
— Серега и сказал, что Ведагора видел. С Офелией.
— Та ещё стерва, — Таська подтянула одеяло. — Садись куда… ты вообще, как понял, к кому идти-то?
— Ну… почуял. Я на тебя маячок кинул. Так, на всякий случай… просто… неспокойно тут. Как-то вот просто неспокойно. И не обижайся.
Обижаться было лень.
— Я не хотел беспокоить… но так-то вот… у Маруси с Ванькой всё решено. Сашка Алёнку тоже не отпустит… а я вот один, неприкаянный…
— Прикаять? — предложила Таська, банку в руке взвешивая.
— Не, просто слово дай.
— Какое?
— А что замуж за меня выйдешь.
— Я⁈
— Ну так…
Бросать тушёнку было жаль, к тому же вдруг да попадёт? Этак и зашибить можно.
— Нет, я понимаю, что я не самый завидный жених, — Бер, явно почуяв что-то не то, баночку из руки вытащил и поставил на столик. А сам сел рядом, вытянувши длинные свои ноги. — Сейчас день-другой… проблемы разрулятся. Ну и пойдут желающие.
— Так и пойдут?
— Косяками.
Воображение нарисовала косяк из солидных молодых людей в элегантных костюмах, с букетами цветов в одной руке и тортиками в другой. Возглавлял косяк самый солидный, если судить по ширине физии, правда, было в этой самой физии что-то донельзя рыбное, селёдочное. Зато тортом жених обзавёлся трёхъярусным, с белым кремом и золочёными бусинами. И держал он его на ладони, что не мешало красиво падать на одно колено и протягивать торт Таське.
Жених загадочно пошевелил бровями и хриплым басом произнёс:
— Красавица, кушай тортик и пошли жениться!
А там и остальные воспоследствовали. Таське же подумалось, что столько тортиков она точно не сожрёт. И вообще сладкое в большом количестве вредно не только для фигуры, но и для здоровья.
А Таська не враг себе, чтоб здоровью вредить.
И вообще… где эти косяки с женихами раньше были?
— С чего бы? — голос дрогнул. — Кому я нужна-то…
— Не скажи… с одной стороны вот Маруся теперь принцесса.
— Эльфийская?
— Ага… а ты ей сестра. Эльфов немного и связи родственные они весьма ценят. Иван так сказал.
— То есть, через меня будут родниться с эльфами?