Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 57)

— Софьюшка? — поинтересовался князь, глядя, как ловко Глыба переворачивает блинчик. — Я всегда знал, что ты талантлива…

— Ах, пустяки… он и без того почти мёртв был. Я просто слегка… изменила процесс.

— Она… что? — Иннокентий осмелился дёрнуть Лешего за рукав. — Она его что, загипнотизировала?

— Ну что вы, молодой человек… Иди, Максимушка, там ещё тесто оставалось. Я просто сделала из него умертвие. Признаюсь, давно уже подумывала. Дома так много работы, а Прохор уже старый, не справляется.

— Н-некромант? — Иннокентий подавился, и Леший ласково похлопал его по спине. — Он-на н-некромант? Она же… в розовом!

— Никогда не понимала этих стереотипов, — Софья Никитична подала мальчишке тарелку, которую тот не осмелился не взять. — Почему, если ты некромант, то обязательно в чёрном? И это не розовый, это бледная маджента…

Все тотчас согласились, что она и есть. Именно эта самая, маджента. Иначе и быть не может.

— Так вот, возвращаясь к теме… Максимушка теперь не совсем живой…

Взгляд Иннокентия был устремлён на кухню и читалось в глазах что-то этакое… престранное, и страх, и восторг, и многие иные чувства, вполне Лешему понятные. Он и сам испытывал схожие.

— Однако сходу, думаю, понять это будет сложно. Энергии в нём хватит, чтобы не начались процессы разложения. Я даже заставила сердце биться. Не то, чтобы это так уж нужно, но вдруг кто захочет пульс прослушать?

— У Глыбы? К нему стараются не подходить, — сказал Иннокентий. — Он в последнее время вообще дурным сделался. Все знают.

— Это тьма. Тьма, накапливаясь в теле, действует на него разрушающе, если, конечно, ты не некромант. И в первую очередь страдает мозг. Человек начинает испытывать приступы. Скажем, иррационального страха. Или вот ярости. Порой возникают странные идеи, как правило маниакального толку. А его ко всему пытались преобразовать направленно…

— Хозяин хотел вывести особых бойцов, — Иннокентий, стараясь не смотреть на Софью Никитичну, потянулся за блином. — Чтоб сильные и неуязвимые. Давал им что-то… он даже с тем, другим, который главный, поругался. Про того я знаю мало. Тот хозяина держал, но как бы не до конца ему верил. Я так думаю.

— Правильно думаешь, — похвалил Чесменов. — Так что ты предлагаешь, Софьюшка?

— Предлагаю сделать так, что Максимушка убьёт мальчика. Не по-настоящему, само собой, — поспешила заверить Софья Никитична парня.

— Проверить захотят. Тело…

— Тело можно и предъявить.

— А если вскрытия потребуют?

— Не рискнут вскрывать. Я наброшу лёгкий покров тьмы. Он даёт своеобразный эффект, такой вот… неприятный внешне. Язвы там… синюшность. Отёки будут… у меня, пока не научилась контролировать силу, такие отёки порой случались, просто ужас!

Иннокентий вцепился в блин.

И ужас был в его глазах.

— Можно сказать, что ты упал и шею свернул, — предложила Софья Никитична. — И лучше бы тут… с речью пока ещё наладится. Он будет довольно односложен. Умертвия в первое время бестолковы, но если я рядом, то помогу…

Получасом позже Леший не без удовольствия наблюдал, как раздражённый Тополев обходит кругом распростёртое во дворе тело.

— Ты… ты… — он тыкал пальцем в грудь Глыбы и даже попытался заглянуть в глаза того, но глаза были стеклянными и пустыми, потому Тополев скоро оставил бесплодные попытки достучаться до разума. — Что ты натворил⁈ Что ты…

— Ах, бросьте, — князь Чесменов стоял на крылечке. — Молодой человек не виноват. Признаюсь, я сам не понял, что произошло. Они пришли с этим юношей…

Юноше Софья Никитична что-то поднесла, и тот, закрыв глаза, выпил, верно, решивши, что если помрёт, то так тому и быть.

Помер он вполне натурально и на глазах соседки.

— Юноша был бледен и мне показался больным. Он что-то там пытался сделать, конечно, но вот… — князь рученькой взмахнул. — Не ладилось. Он сказал, что ему душно…

Соседка выглянула из-за приоткрытой двери:

— Шею свернул! — крикнула она. — Это всё этот! Здоровый! Я видела! Видела…

— Мальчик попросился выйти. Подышать. И ваш человек его сопровождал.

— Ага, — пробасил Глыба, слегка покачиваясь. — Это. Того. Бах…

— Именно. Упал со ступенек и уже не поднялся…

— Мёртвый, — сказала девица в белом халате, наброшенном поверх сарафана. При том трогать лежащего Иннокентия она не решилась. Выглядел он и вправду не слишком хорошо.

Отёки?

Лицо и шея, и руки его раздулись, кожа пошла пятнами, причем какого-то на редкость отвратительного синевато-лилового цвета. Местами лопнула, и Леший парню даже посочувствовал. Сейчас тот в отключке…

Хотя ладно, потом его накачают. В аптечке обезболивающее найдётся.

Зато живой.

— Мне кажется, это какая-то зараза, — с лёгким оттенком брезгливости произнёс князь и платочек к лицу прижал. — Надеюсь, не опасная… знаете, у меня знакомый один на Бали летал. Потом слёг. Болел, болел… едва не помер! А всё почему? Потому что там заразу подцепил местечковую, с которой наши врачи не знакомы были. Вот пока диагноз, пока то да сё… может, и он где-то чего-то?

— Как знать, — Тополев на всякий случай от тела отступил. — Как знать… ты…

Палец его ткнул в Глыбу.

— Иди его…

— Надо бы тело в исследовательский центр отправить, — подсказал князь. — А лучше вызвать сюда. Эпидемиологов! А то вдруг заразно? И действительно эпидемия случится?

— Вызовем, — встрепенулся Тополев, кажется, осознав, чем приезд может грозить. — Всенепременно вызовем… и пока вас попросим побыть в изоляции.

— Софьюшка очень испугалась.

— Приношу свои извинения, но сами понимаете… ситуация неоднозначная… вы пока… вот, Глыба вернется. И побудет. С вами. На изоляции. Только тело отнесёт… что стоишь? Поднимай и неси.

Глыба молча подчинился. Двигался он тягуче и как-то, словно бы во сне. Но тело подхватил, закинул на плечо.

— Как там тебя… — Тополев поглядел на Лешего.

— Лёха.

— Вот… Лёха… подойди… ты сходи вот с ним. Какой-то и он тормознутый совсем. Опять нажрался, скотина. В общем иди…

— Куда?

— К лесочку… тут лесочек неподалёку. Прикопайте там. Нам эти… ученые ни к чему. Понаедут, панику подымут… старикам…

— Скажу, что в морг убрали. До приезда экспертов.

— Вот и умница.

— Только это… — Леший сделал вид, что мнётся. — Лучше б на болото. В лесу ещё кто раскопает. Зверьё какое… а в болото если притопить, то через тысячу лет не всплывёт.

— Точно! — обрадовался Тополев и поглядел прямо с нежностью. — А ты толковый парень, Лёха. В общем, иди и проследи за этим придурком. Он, кажется, последние мозги пропил…

Зря.

Софья Никитична сказала, что со временем, когда потоки силы стабилизируются, умертвия становятся не то, чтобы умны, но всяко сообразительны.

— Потом же возвращайтесь и пригляди… мало ли, вдруг да приболеют старички.

Тополев за пуговицу взялся и заставил сделать шаг к себе.

— Завтра с утра автобусы прибудут. Проследи, чтоб твои старички сели…

— А куда…

— В одно интересное место… и девочку не забудь… да, всем надо там побывать… всем…

Что-то подсказывало, что пятый ангар искать не придётся.

— Так что твоё дело — помочь с загрузкой там, разгрузкой… проследить за порядком, — Тополев пуговицу выпустил и смахнул с плеча мусоринку. — Тут-то проблем не будет, тут у нас народ понимающий, а вот на месте уже может всякое произойти. Но я в тебя, Лёха, верю… не подведи.