Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 11)
Лужу он слегка подправил.
Да и почву размытую укрепил. Вежливым людям он всегда был готов помочь.
— Стоять! — Тимур успел ударить по руке напарника, который вытащил-таки пистолет и теперь старательно целился в долговязую фигуру.
Эльф спокойно шагал по дороге.
Как спокойно.
Три шага и фигура словно поплыла, растекаясь в воздухе.
— Ты чего? — Пашка пистолет убрал ровно в тот момент, когда очертания её вовсе размыло. — Совсем того… с чего ты вообще с ним цацкался.
— А тебе мало? — поинтересовался Тимур, успокаивая дрожь в руках. И сдержался, чтобы эти руки не поскрести.
Зудели.
Левая пошла волдырями, то ли от укусов, то ли от нервов. А на щеке проступили красные пятна. И вспомнились матушкины рассказы о его, Тимура, тяжком детстве и атопическом дерматите, с которым матушка сражалась, не жалея нервов и сил.
Вернулся, стало быть.
— В том и дело, что хоть одного придурка положил бы…
— Идиот, — высказал мнение Тимура Евпатий, который почти не пострадал, ибо и в предыдущий раз предпочёл отступить в стороночку.
— Да он же… он же ж даже без оружия!
— Это эльф, — Евпатий вытащил блистер и протянул Тимуру. — На. Противоаллергенное… тебе бы к врачу.
А лучше б в отпуск.
Вот тебе и непыльная работенка. Дорогу перекрыть. Машины заворачивать, которые на Подкозельск попрут.
— Спасибо.
— И что? — Пашка никак не мог уняться. — Тем более… эльфы — они же ж эти… как их… пацифисты… во! Я сам слышал! Да и не стал бы я насмерть… так, в ногу там… в руку б стрельнул, чтоб место свое знал…
— В башку себе стрельни, — посоветовал Евпатий и тоже поскрёбся. В стороне или нет, но и ему досталось. — Вернее будет. Эльфы… они хоть и пацифисты, но с фантазией.
Евпатий даже лоб промокнул.
— И чё?
— И ничё, Пашка… ничё… убери свою пукалку и радуйся, что жив-здоров и в естественной, так сказать, комплектации остался.
— Чё?
Тимуру подумалось, что Пашкина тупость начинает напрягать.
— Чё ничё не отвалилось у тебя из нужного. И не выросло из ненужного. А твоя игрушка его всё одно бы не достала.
— Да…
— Эльфы — пацифисты. А ещё их очень мало, — Евпатий ствол опустил. — Но вот ты не задумывался, как в этом нашем грёбаном мире, где всё через задницу, пацифисты не только живут по триста лет, но ещё и неплохо так, и никому в голову не приходит взять и завоевать их чудесный Пресветлый лес.
Пашка задумался.
Крепко.
Даже видно было, как под бритой кожей черепушки мысль ходит и на эту черепушку изнутри давит.
— Ну…
Евпатий же поманил Тимура в сторонку.
— Этот, конечно, идиот, но ты вроде ничего так, потому говорю, как есть. Валить надо.
— Куда? — с тоской спросил Тимур. — Домой нельзя.
Там ипотека.
И долг, который он ремонт квартиры взял у хозяина, ещё радуясь, что дают и без процентов. И вообще…
— Откуда, — поправил Евпатий. — Отсюда. Тополев звонил. Сказал, что мы уроды.
Сам он такой, но… кто это осмелится сказать и в глаза? То-то и оно.
— И что скоро подкрепление подъедет. Точнее те, кто пойдут на этот несчастный Подкозельск. Основная масса с другой стороны ударит. А мы, стало быть, тут будем. Вылавливать тех, кто сбежать захочет.
Твою же ж…
— А это, Тимурка, уже не мелкое хулиганство, как с дорогой, где нам если что бы и вменили, то не сказать, чтоб серьёзное. Это уже прямое нарушение уголовного. А пойдут Чёрные вепри, которые из Европы… полные отморозки. И Волки. И всех-то он выгреб. Это уже война.
Долг.
Ипотека.
Или жизнь… квартиру жаль, конечно. Да и в городе оставаться нельзя. Тополев не простит предательства. Но лучше живым и в другом, чем.
— Твою же ж… — уже вслух произнёс Тимур.
— Вот именно. Я чего… я за тобой приглядывал. Ты вроде не совсем отмороженный. Дружок у меня есть. Давно зовёт на Севера. Там работы хватает. Официальной, причём. И надбавки идут всякие. За вредность и прочее. Жильё вон выделяют, общаги, конечно, но есть и семейные, если вдруг кто потянет. Выходит неплохо так…
— А подвох?
— Условия. Работа вахтой. Вахты в тайге. Лес кругом. Зверье… и ни одной живой души.
Тимур огляделся и понял, что это его не пугает.
Лес.
Зверьё…
Нормальный лес, нормальное зверьё и ни одной живой души. Сказка, а не работа.
Глава 4
В которой происходит встреча со старыми знакомыми, а также обсуждаются важные планы государственного бытия
Князь Поржавский обвел собравшихся мрачным взглядом и произнес.
— Спешу сообщить…
— Пренеприятнейшее известие, — пробормотал глава императорской службы безопасности.
— Да не совсем чтобы пренеприятнейшее, — князь, право слово, и сам пребывал в некоторой растерянности. Впрочем, с учётом последних событий состояние это он полагал уже вполне привычным. А потому лишь тяжко вздохнул и поглядел на старого друга с укоризной.
— Нам предстоит организовать фестиваль.
— Какой? — уточнил Пахом.
— Какой-нибудь фестиваль.
— Ну… Организуем. Что уж тут. Вон, в столице… — Саволенко выдохнул с облегчением. Рано он это. Ой, рано. — Уже вовсю организуют… в поддержку властей. Этот… сельского хозяйства или чего у них там.
— Не в столице, — Поржавский решил задавить ростки нездорового оптимизма на корню. — В Конюхах. По инициативе снизу. И желательно в кратчайшие сроки.
— Фестиваль нужен в кратчайшие сроки или инициатива? — благоразумно уточнил Пахом.