Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 97)
Костяной человечек продолжал собирать себя, превращаясь в костяное человечище. А рядом с ним один за другим выползали костяные шаманы. Твою же ж…
– А вы не можете его как-нибудь… раз – и все? Или его попросить? – Александр указал на дракона.
– Боюсь, это скорее нам грозит. Я не знаю, сколь силен он был раньше, – костяное чудовище, в котором еще угадывались очертания человека, вытянуло руку, – но сейчас скорее он нас раз… и все. – Мертвецы обратились в пепел. – Он забрал их силу, но это капля в море, – Софья Никитична оперлась на руку князя Чесменова, – если он доберется до живых…
Дракон, оттолкнувшись лапами, взмыл в воздух. Все шесть пар его крыльев раскрылись, протянулись в стороны, заслоняя людей.
– Что тут происходит? – Рядом оказался Береслав Волотов с мечом на плече, причем меч сиял белым пламенем, наличие которого как-то не слишком волновало Бера.
– Черный хан восстал, – пояснил Сашка. – Сейчас нас всерьез убивать примутся.
– А до того не всерьез было?
– Ну… считай, тренировочным порядком.
– Тьма восстала. – Эльфийский посол громко чихнул и вытер сопли грязным рукавом. – Из-гвините. У меня на тьму аллергия…
– Как его убить? – уточнил Александр, раздумывая, не попросить ли у Волотова меч.
А что? В золотом доспехе, на коне чудесном – и без меча. Какой-то недовитязь получается.
– Не знаю. С тленом огонь неплохо справляется. В малых количествах.
– Огонь, значит… – Идея была вполне себе бредовой. – Найденов! Эй, вы там как?
Как ни странно, Найденов не только откликнулся, но и встал рядом, как в сказке. А что сивка-бурка с рогами – это творческое допущение.
– Штырит, – сказал Найденов, одной рукой за быка придерживаясь, другой пытаясь осадить змеевидные пряди. Те поднимались над головой и разве что не шипели. – А можно мне потом бальзам… за счет казны? А то ж, чую, хрен распутаю!
– Можно, – великодушно дозволил Александр, – матушку попрошу, она посоветует хороший. А пока прикрой…
Тварь медленно поворачивалась к дракону, и Александр ощутил волну тлена, смерти и тоски, которая прорвалась сквозь крылья. Видел, как плавятся те, как расползаются по ним черные прорехи, и мертвый дракон пытается удержаться.
А в душе Александра возникло такое… такое вот… невыразимое. Кипящее. Ярость? Гнев? Ожила память предков, которым приходилось раз за разом вставать на пути этих вот ханов. И не только их.
Сила пришла в движение…
Огненные плети вылетели, наотмашь рубанув по чудовищу, и то покачнулось, заорало немым голосом от боли и гнева и развернулось резко. Взгляд его зацепился за Александра…
– Так, – он соскочил с коня, – давай иди куда-нибудь, а то еще заденет ненароком…
В твари клубилась тьма. Истинная или еще какая, это пусть потом ученые разбираются, главное, что она клубилась-клубилась, а потом полетела, понеслась, обращая в тлен все, чего касалась. И пламя, копившееся внутри Александра, не удержалось, ломанулось навстречу.
Кто бросает вызов огню?
Пламя выплеснулось, стоило вскинуть руки… а руки стали вдруг другими. И сам он. Александр почувствовал, как поднимается в воздух. Висит в пространстве, опираясь на потоки силы крыльями.
У него есть крылья? Охренеть. Круто…
Но додумать не успел, потому как до него докатилось облако тлена. И вспыхнуло, едва коснувшись чешуи.
Очуметь, у него и чешуя имеется?
Александр попытался скосить взгляд, но едва не потерял равновесие. Все-таки полет – это не так просто, особенно если ты драконом пару минут назад стал. Впрочем, и это додумать не получилось. Пасть его раскрылась, втягивая и воздух, и остатки тлена. Крылья махнули, поднимая выше, а потом в груди заклекотало, в носу засвербело, и Александр чихнул.
Точнее, дохнул. Пламенем. Белым-белым пламенем, поток которого устремился вниз.
И кажется, Волотов с Ванькой вовремя успели щит поставить, потому как прошло низенько над ними. Щит полыхнул, но выдержал. А главное, в тварь попало. Пламя расплескалось, объяв кости, и те зашипели.
Вопль ожившего покойника резанул по ушам, и Александр, заложив вираж, – хотелось думать, что получилось красиво и никто там, снизу, не заметил, что он едва не навернулся, потеряв поток, – снова дохнул, уже с чувством и от всей широты души.
И черными головешками вспыхнули окружавшие хана шаманы, а белое пламя приобрело синеватый оттенок.
Так. И еще разок.
Хорошо горит, однако… не Масленица, конечно, но даже круче.
Кешка протянул Василисе леденец на палочке. Леденцы заказывали специально под мероприятие, но теперь было сомнительно, что кому-то зайдут петушки. Вот Кешка и держал десяток в кулаке.
– Надо было в форме драконов лить… скажем, с черносмородиновым соком или еще каким темненьким, чтоб некромантические, а красные и с позолотой – это вон…
Вытянутый, что стрела, змей крутанулся в воздухе, как показалось Василисе, слегка нервно захлопав крылами, и снова выдохнул пламя.
Змей то поднимался выше, то опускался, но пламенем пыхал часто и с немалым энтузиазмом.
– Точно. – Петушка Василиса взяла, отчего ж не взять. Ее на нервах всегда на сладкое тянуло. – И девиз… рептилоиды среди нас?
– Скорее, рептилоиды за нас. О, еще нормальные люди.
– Где ты тут нормальных видишь? – поинтересовалась Василиса и обернулась.
– Вон, с камерой… – Кешка помахал кому-то рукой.
Сабуров все не возвращался.
Оставил их у сцены, велев никуда не уходить, а если что, бежать и прятаться, и сказал, что ему нужно подмогнуть ребятам.
И подмогал.
Огромную фигуру медведя, которая врубалась в ряды мертвецов, раскидывая оных с какою-то невероятною легкостью, было видно издали. И Василиса изо всех сил не смотрела, потому что… А оно все равно смотрелось. И боялось.
– Привет. – Рыжая девица, слегка запыхавшаяся, упала рядом. – А вы кто?
– Мы креативщики. Концепт разрабатывали и все такое, – сказал Кешка. – А ты?
– А я Юлиана. Политкорректно и оптимистично освещаю апокалипсис, концепт которого вы разрабатывали.
– Мы только ярмарку! А дальше…
– Знаю. Оно само. У меня тоже по плану были съемки запрещенных посадок…
– Сочувствую. – Василиса протянула петушка. – Хочешь? Как тебе девиз – «Рептилоиды за нас»?
– Знаешь… – девица петушка взяла, покрутила и вернула, – погоди, сейчас опять говорить надо будет. Зритель не любит, когда долго картинка идет. Криворученко! – Она чуть пригладила волосы и дернула Василису за руку. – Подъем! Готовимся вещать в прямом эфире… раз-два… – Камера разворачивалась медленно. – А теперь, дорогие мои зрители, думаю, вы сполна насладились преображением нашего князя и государя-императора в огненного змея, который пламенем испепелил поганого хана. И значит, пришла пора познакомиться с теми, чья фантазия и породила… – В глазах Кешки мелькнул ужас. – …и все вокруг – это их рук, вернее, их выдумки дело… – В бок Василисе ткнулся палец, и девица прошипела: – Улыбайся радостней! – А потом куда громче и веселее: – Значит, вы у нас…
– Мы… – Кешка расправил плечи, пытаясь выглядеть солидней. Правда, сахарные петушки в руке несколько портили ситуацию. – Мы маленькое пиар-агентство, которому доверили организацию ежегодной…
Не приведи боже.
Василиса мысленно перекрестилась, потому что на постоянной основе окружающий хаос она не вынесет.
– …ярмарки «Ай-люли-люли», посвященной народному творчеству…
– Значит, это вы придумали?
– Кое-что, – все-таки Кешка только начинал работать, а потому врать с наскоку умел не слишком хорошо, – однако…
– Дракон улетает, – сказал оператор, поворачивая сперва голову, потом и камеру. – Куда?
– О да, немного прервемся. Прошу простить меня за некоторую сумбурность, вокруг слишком много интересного! – Улыбающаяся репортерша показала оператору кулак. – Но и правда наш князь, испепелив Черного хана, улетает в закат. Вы спросите – куда? Точно не знаю. Но предполагаю, что за девицей-красавицей. Исторически на Руси всякого рода змеи крали девиц-красавиц. Думаю, государь решил возродить эту славную древнюю традицию. Но возвращаемся к нашим организаторам. Все сполна успели оценить масштабы работы… Как вам удалось?
– Ну… – Василиса ощутила острое желание заткнуть себе рот петушком, чтоб не выдать в эфир чего-нибудь нецензурного, но сдержалась. – Мы начинали с малого… с сусликов…
– А потом честно работали и доросли до драконов?
– Как-то… Да!
– Девочки! – Из-за спины вынырнул взъерошенный мужчина в мятой рубашке, один конец которой выполз из штанов. На груди пестрели пятна. Рукава украшали прорехи, на щеке алела ссадина. Лысина слегка измазалась копотью, но мужчину это не смутило. Одной рукой он сгреб Василису, второй – Юлиану. – Видали, да?! Наш-то государь… в дракона!