Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 73)
Нет. Но руку Шайба пожал. Левой.
А со сцены не ушел. Осмотрелся и… зачем-то, набрав полную грудь воздуха, выдал:
– Эх, дубинушка, ухнем…
Эхо полетело-покатилось по-над полем. Надо же. И ровно получилось, и хорошо. И голос держится. Держится голос!
А мужик палец большой вскинул.
– Ухнем! Еще как ухнем!
Все-таки надо будет найти Эльку. И сказать, что он, Афанасий, ее любит. И всегда любил. И любить будет до скончания дней. А потому, если она еще не нашла себе кого-то более подходящего, пусть возвращается и свадьбу планирует.
И плевать, что эта свадьба в творческие планы не вписывается.
Губы сами собой растянулись в улыбке, и захотелось спеть. Просто спеть. Первое, что в голову пришло.
– Много песен слыхал я…[4]
Глава 34
«Это была его очень давняя любовница, оставшаяся еще от первого брака…»
– Таким образом, по имеющимся данным ожидается диверсия в Конюхах и еще одна – рядом с Осляпкино. – Кошкин склонился над картой, которую разостлали тут же, на столе.
Стол из конторы вытащили на улицу, поставив рядом с оградой. За оградой бродил черный бык, какой-то облезлый, с обломанным рогом. Он то и дело подбирался и норовил в карту заглянуть, будто тоже желал принять участие в совещании.
Карта была самой обыкновенною, и толку от нее никакого, но собравшиеся глубокомысленно покивали.
– Надо ехать, чего уж тут, – сказал полковник Черноморенко, сунув быку горбушку хлеба.
– Куда?
– В Конюхи.
Его императорское величество в драной майке и драных же штанах восседал во главе стола, и Кошкин совершенно точно понял, кто в здешнем дурдоме за главврача.
Хотя… были еще варианты, но очень уж непатриотичного толку. Совсем.
– В Осляпкино, точнее рядом, находится князь Чесменов. Думаю, его хватит, чтобы разобраться с угрозой. Да и части Симакова подстрахуют. – Он ткнул пальцем на карту, повернул ее влево и вправо и поинтересовался: – Это ж Тверская область вроде. На хрена нам карта Тверской области?
– Так другой не нашли, – Петрович смущенно пожал плечами, – а совещаться без карты как-то оно… неправильно. Вот и положил, что было.
Главное, что этот глубоко абсурдный ответ всеми воспринялся очень даже нормально.
– Ладно, обойдемся и этой, – согласился император и водрузил на карту огрызок яблока. – Чего? Подручными так подручными. Это, допустим, мы. Подкозельск то есть. Тут у нас имеется гроб хрустальный, то есть древний эльфийский артефакт. Его надо охранять?
– Нет, – ответил эльфийский посол, лицо которого почему-то покраснело, точно ошпаренное, а левое ухо опухло. Правое Кошкин разглядеть не мог, потому что к нему посол прижимал вышитое полотенчико. – Там достаточно дверь закрыть.
– Какая хорошая система… Значит, дверь закроем. И дальше что? А вот тут Осляпкино… дайте что-нибудь! – В протянутую руку самодержца вложили гранату, которая заняла свое место на столе чуть левее карты. – В Осляпкино уже работают чистильщики с Симаковым. Он вроде толковый…
– Толковый, – согласился Кошкин. – И ребята его дело знают.
– Вот пусть и занимаются. Тихо пакуют чужих, заодно изымают документы. Автобусы с жителями посты миновали… – Телефон с пробойником Его императорское величество изъяли сразу, как узнали, что у Кошкина он есть. И теперь единолично связывались со штабом. Кошкин лишь надеялся, что там, где этот штаб находится, совещания проходят классическим образом. – …и были перенаправлены, кроме одного, в котором Чесменов как раз и едет в логово, так сказать, тьмы. Водители находятся под действием подавителей. Менталисты говорят, там надо аккуратно. Программа установлена криво, и, если ломать быстро, люди просто свихнутся. Так что потом надо будет что-то с реабилитацией думать. И вообще это дерьмо… – Император подкинул гранату в руке, явно желая воспользоваться по назначению, но затем все же вернул на место. – В автобусе Чесменова посторонние люди были заменены бойцами особой группы. Таким образом, совокупных сил…
– Матушка моя тоже там? – не удержался Кошкин.
– К сожалению, ее не получилось убедить остаться. – Император слегка смутился. – На самом деле помощь некроманта ее уровня в нынешних обстоятельствах будет неоценима.
И не возразишь. Нет, вроде больше в лесу никого не восставало, но это и правда вопрос времени.
Хотя с Чесменовым Павел все одно побеседует. И нос ему сломает. Если получится.
Ибо совести у него нет хрупкую слабую женщину в такие передряги втягивать! Некромантия некромантией, сила силой, а нервы у матушки отнюдь не те. И как еще подобные переживания на ней скажутся?
– Кстати, ваша матушка просила передать, чтобы вы не волновались. Что она скоренько там всех успокоит, а еще обязательно нужно сделать заказ на фрезии.
– На что?
– Фрезии, – невозмутимо повторил император. – Цветочки такие. Но всенепременно белые и сорт… – Он похлопал себя по карманам и вытащил бумажку. – Сорт «Лунная соната».
– Я думал, это песня такая, – прогудел Черноморенко.
– Не песня, а музыкальное произведение, – поправил его эльфийский посол, осторожно ощупывая распухшее ухо.
– А цветы тогда при чем?
– Какая разница? – Император протянул бумажку Кошкину. – Главное, она сказала, что заказ нужен срочный. Что если эти фрезии перехватят, она очень огорчится.
Стало тихо. Почему-то.
– А зачем некроманту цветы? – робко поинтересовался Береслав Волотов. – Вань, это для темных зловещих ритуалов?
– Нет, – вместо Ивана ответил император. – Как я понял, речь идет о свадьбе. Хотя, конечно, кто-то и свадьбу считает зловещим ритуалом. Но, честно… Кошкин, закажи, а? Не хочу быть тем человеком, который некроманту свадьбу испортит.
Все сразу закивали.
– Это да… – Черноморенко себя за бороду дернул. – Помнится, я когда-то на свадьбу торт не тот заказал. Главное, я уже не помню, что там не то было, да и моя-то не некромант, но до сих пор укоряет!
– У нас тут древнее зло, – мрачно напомнил Кошкин о теме совещания. – И кладбища того и гляди восстанут. Плюс террористический акт. И не понять, чего вообще, а вы про цветочки!
– Цветочки древнему злу не помеха. Так, Бер, твой брат тоже вышел на связь. Там все сложно. Он собирается соединить части какого-то сердца и выпустить предвечную тьму. Просил ему верить и не мешать. Сказал, что едет к кургану. И что-то мне кажется, что два Волотовых – всяко надежнее, чем один, а с Конюхами мы и сами разберемся. Знаешь, где этот курган?
– Найду.
– Я с ним, – сказал Иван, до того меланхолично почесывавший быка за ухом.
– На… – начал было Кошкин, но Иван покачал головой.
– Так надо.
– Так надо. – Калегорм отнял полотенце от уха, и все увидели, что правое раздулось больше левого. – Пока не могу понять, но… мир зовет меня туда.
– С миром мы спорить не будем, – согласился император. – В общем, вы тогда к кургану, а мы, стало быть, в Конюхи. Там самое спорное направление. Люди уже работают, но пока под прикрытием. И не совсем понятно, что делать. Очень уж охват большой, населения там прилично. Еще доложили, что туда наемники подтягиваются. Конечно, кто им позволит, дальние бригады остановят и завернут, но те, кто уже успел рядом расквартироваться…
– А вот и обещанные полчища врагов… – Император поднялся и как-то слишком уж радостно руки потер.
– Да, но добираться как станем? – хмыкнул Петрович. – У нас особо техники нет… карета вон, автобус детский. Пара грузовиков.
– Боюсь, техника не пройдет эльфийскою дорогой, – Калегорм подвинул гранату в сторону и прочертил путь между нею и огрызком. Надо полагать, теперь граната изображала населенный пункт Конюхи. – Если двигаться обычным путем, вы не успеете. Мне надо быть в другом месте, но… – Он задумался ненадолго. – Я использую в качестве ключа быка. Менельтора. Я объясню ему, куда идти. И он поведет остальных.
– И скольких эта тропа выдержит?
– Во времена древние по тайным тропам войска проводили. Держали и людей, и лошадей, и железо малое. Это грузовики слишком тяжелы, а вот личное оружие…
– А гранатомет? – тут же уточнил Петрович. – Если его в руках держать, сойдет за личное оружие?
– Гранатомет тоже можно.
– Жаль, лошадей нет, – сказал Петрович презадумчиво, – верхами было бы всяко быстрее, даже по эльфийской. Но у нас только коровы… А на живую корову бойца сажать как-то… Извините, но не дам. Они у нас нежные. Переволнуются.
– А если не на живую? – Император обернулся. – Кошкин, ты ж катался на этом быке? Держит?
– Держит, – вынужден был признать Кошкин, воображение которого вдруг засбоило, отказываясь рисовать этакую картину.
– И как идет?
– Неплохо. Даже на галопе не сильно тряско.