Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 67)
– Ну… не разрывать помолвку. Для начала. А там видно будет. Ты меня отпускать собираешься?
– Не уверен. Я бы, честно, не отпускал. А то мало ли тут ходят…
– Кто?
– Кто только не ходит. Пловцы эти, Сабуровы…
– Вань, ты ревнуешь?
– Я опасаюсь.
Маруся хихикнула. И… отпустить ее пришлось, потому что туман вдруг всколыхнулся и изменился, точнее даже не туман, но сам мир.
– Маруся… – Иван ощутил, как кожа рук покрывается гусиной сыпью, по спине бегут мурашки, и волосы, начавшие отрастать, шевелятся…
– Да поняла я, ты меня любишь и…
– Люблю, – подтвердил он. – Но дело не в этом. Поднимайте тревогу!
– Чего?
– Там мертвецы идут. Закрывай коров. Уводи девчат. Давайте вниз, в ваши подвалы…
Вой сирены, разнесшийся по-над окрестностями, заглушил последние слова, и Маруся побледнела.
– Все будет хорошо, – поспешил соврать Иван, ощущая биение силы неживых сердец. Десяток. Два. Три. И с полсотни… – Беги в дом. Предупреди.
– Вань, – ухватилась за него Маруся, – ты…
– Я справлюсь. – Он взял ее руку и зачем-то поцеловал ладошку. – Ты не бойся, я ж эльф…
– Наполовину…
– Ну да, но все равно ведь. А эльфы, они ведь не просто так живут долго. Ты, главное, здесь организуй, чтобы паники не было. Группа одна… и там эти… пловцы с гранатами. И вышками… – Теперь идея с заградительными полями не казалась такой уж бредовой. Скорее, этих самых полей очень не хватало. – Давай! На тебе девчонки! – Иван развернул Марусю и подтолкнул к выходу. – А я… мне надо быть там…
Туман не развеивался. Он белыми клубами лежал на дороге, перекрывая и укрывая ее. Размытые силуэты вышек поднимались над нею, а людей и не видно.
Правда, стоило подойти ближе, и из тумана вынырнул силуэт.
– Ванька, ты это, – Михаил казался слепленным из молочной белизны, – иди. Мы справимся. И бычка забери.
– Какого? – Иван обернулся и с удивлением обнаружил за спиной массивную тушу Менельтора. – А ты откуда тут?
Менельтор печально мыкнул и голову опустил. А потом, будто приняв какое-то решение, встряхнулся и издал низкий гудящий звук, от которого клубы тумана отшатнулись, на мгновенье обнаживши и дорогу, и придорожные кусты.
– Вань, я серьезно, тут сейчас заваруха начнется…
– Ы… и… – донеслось откуда-то из тумана, а потом он заискрил, заиграл всеми оттенками зелени, словно там, дальше, укрыли в вате новогоднюю гирлянду.
– Нет, – Иван покачал головой и руку положил на бок Менельтора, чье сердце стучало что сумасшедшее, – я не уйду. Мне надо тут. Зомби идут…
– Твою ж… – Мишка отступил. – Дядька! Там это… зомби!
– Много? – донеслось с вышки.
– Много? – переспросил Михаил, спешно расплетая косу.
– С полсотни или около того. Но крупных.
– А ты чуешь?
– Эльфы очень нервно реагируют на мертвую силу. Она диссонирует с природой. Это как будто во время игры на арфе царапать мелом доску. – Мишку перекривило. – Вот-вот… Я еще не особо слышу, а для истинных – сущее мучение. А сила, как и звук, далеко разносится.
Он и палец в ухо засунул, потому что зачесалось то неимоверно.
Менельтор опять замычал и головой мотнул, потом топнул копытом, но как-то нерешительно, точно раздумывая, броситься ли ему на врага или все же отступить в безопасную тьму коровника.
– Ум-м-м… – долетело из тумана, и тут же к звуку этому добавился гулкий лай.
– Псы из ада, – сказал Мишка, оставивши ненадолго косу. – Я киношку одну смотрел. Про древнего некроманта. Он сотворял таких чудовищ, вроде собак здоровущих. И еще глаза красным горели.
– У умертвий всегда глаза красным горят. Это не потому, что злые, – пояснил Иван, – а специфика некрообмена. Непроизвольный визуальный эффект. Мне бабушка говорила.
– Ну если бабушка…
– Она некромант, – счел нужным уточнить Иван, пока Мишка не сказал про бабушку чего-нибудь обидного.
Рот у того закрылся. Ненадолго.
– Ты ж эльф вроде… как бы, – осторожно произнес Мишка.
– Эльф.
– А бабушка некромант?
– Одна. Вторая – Пресветлая владычица… эльфийская. Я вообще-то принц, – почему-то впервые за долгое-долгое время говоря это, Иван не чувствовал себя дураком.
– Эльфийский принц с бабушкой некромантом…
– Найденов! – долетело из тумана. – Ты там лясы точишь или родной коровник защищать собираешься?
– Совмещаю, дядько!
– Активней совмещай тогда, а то вона…
Туман окончательно окрасился зловещей зеленью, которую разбавляли красные угольки глаз. Умертвия шли ровным строем, и дорога гудела от слаженных ударов копыт.
– Твою мать… Их реально много. Ты, может, иди куда? За вышку…
– А ты?
Менельтор медленно покачивался, явно набираясь решительности. Иван слышал гулкие тяжелые удары бычьего сердца. И страх ощущал. И вместе с тем смутную, пока не оформившуюся готовность сражаться.
– А я родной коровник защищать буду. Правда, Тошка? – Мишка хлопнул быка по боку. – Он со мной шампунькой поделился, а то ж путаются, падлы… И не вычешешь! Три расчески сломал!
– Мы сейчас схлестнемся с армией мертвецов, которую явно ведет некромант, а ты про расчески…
– А про что надо?
– Понятия не имею, – признался Иван. – Я раньше в подобных ситуациях не оказывался. Что-нибудь героическое?
– Типа, все поляжем, но врага не пустим?
– Героическое, но более оптимистическое. Вроде просто врага не пустим.
– Сказал?
– Сказал.
– Полегчало?
Иван прислушался к себе и вынужден был признать, что не особо. Найденов же поднял палец к мутному небу.
– И не полегчает, чего там ни трынди. И вообще пустим, не пустим – оно жизнь покажет. А расческа толковая – дело стратегической важности. Слушай, у тебя ж тоже патлы были. Чем ты их мыл, чтоб не путались?
– Я потом напишу, – пообещал Иван. – Есть хорошая линия, только надо все вместе. Сначала шампунь, потом кондиционер, дважды в неделю – маска. Но надо смотреть, какой волос, чтоб не переутяжелить. Еще обязательны скрабы для головы или пилинги, хотя бы раз в дней десять. И следи за кончиками волос, чтоб не начали сохнуть. Тут спасет масло или несмываемый уход.
– Ты серьезно? – голос Найденова дрогнул.