Екатерина Насута – Частная практика (страница 14)

— Его?

— Нам пора домой.

— Не пора.

— Мама, — девочка не стала спорить, а устроилась на стульчике рядом. — Мама, а у Ляльки зуб болит. Она хнычет. Мы к врачу ехать собирались. Помнишь?

Кивок.

И муть из глаз уходит. Но поводок никуда не делся. И метка глубоко в душе… к Погожину и срочно.

— А ещё ботинки прохудились. Совсем. Ногам холодно.

— Отец… отец ждёт. Дома ждёт. Надо ехать.

Женщина начала покачиваться, а потом со всхлипом застыла и выдохнула. И пальцы вцепились в край стола, столкнув на бок кружку.

— Я не пойду!

— И не надо, — Гремислав убрал руки. — Сильно голова болит?

— Сильно.

— А вы кто? — поинтересовалась девочка. — Вы тети Катин жених?

— Вроде того, — Гремислав посмотрел на девочку. — Тебя зовут Надежда?

— Ага. А ещё у нас тут Вера, Люба, Софа и Ляля. Но они спят. Малые. Совсем устали. Он приходил, да? А что вы сделали? Он когда приходит, то мама совсем…

— Становится на себя не похожа? Ничего, исправим. Сейчас мы поедем в одно место… и там маму полечат немного.

— Врачи не помогут.

— Эти помогут. Но то, что ты увидишь, это будет секрет. Хорошо?

Кивок.

И деловитое:

— Малых поднимать?

— Я… — женщина вдруг затрясла головой и, схватившись за неё руками, пробормотала: — Боже мой… Боже… я и вправду… надо идти… надо… он найдёт. Здесь — найдёт.

— Не найдёт, — соврал Гремислав. — А если и найдёт, то ко мне не сунется.

— Почему? — девочка смотрела очень внимательно. А ведь и она… дети куда чувствительнее взрослых, и некромантов стараются обходить стороной.

— Потому что меня побоится.

— У него знакомства.

— У меня тоже, — Гремислав потёр переносицу. — Но это не важно. Сейчас вернется Катерина…

— А вы… кто? — рассеянность во взгляде женщины сменилась подозрительностью.

— Это тетин Катин жених, — ответила за Гремислава девочка. — И этот сюда приходил. И ты собиралась к нему выйти. А он вот не дал.

— Он приходил, — шепнула Катерина, глядя на детей, которые заполнили кухню. Они сидели спокойно и так же спокойно ели булку, запивая молоком. Булку и молоко принесла соседка, она же сунула Гремиславу пакет с травами.

Удача.

И мир, похоже, куда интересней, чем им всем представлялось. Встретить не только нежить, но и первородную…

— Знаю. Ощутил.

— Но почему-то остановился. Это ты что-то сделал? С солью?

— С солью, рунами и листьями.

— Моя соседка — эльф. На пенсии. Оказывается.

— Первородная, — поправил Гремислав шёпотом.

— А у эльфов бывает пенсия?

— Не уверен. Они крайне неохотно о себе рассказывают. Но знаю, что по достижении определённого возраста они уходят. Куда…

— Она не похожа на эльфийку, — Катерина открыла шкаф и вытаскивала одну вещь за другой. — Совершенно…

— Есть и такое.

— Значит, ты можешь сделать так, чтобы Мирон… его прямо перекосило всего.

— Я его убью.

Катерина вздрогнула.

— Он нежить, — спокойно сказал Гремислав. — Да, очень похожая на человека. Фактически занимающая место человека… кстати, один из признаков высшей нежити. Она часто похожа или даже неотличима от человека… так вот. Он нежить. И согласно Кодексу, я не имею права оставить его здесь, среди людей.

— Он… он… знаешь… странно признаваться, но я и сама подумывала решить проблему… так вот. Нанять кого-то… хотя понятия не имею, где именно ищут наёмных убийц…

— Обычные не справятся. Тварь только выглядит как человек, но она много крепче, особенно старая. Если вначале жорника ещё можно убить, скажем, отрезавши голову или сжечь вот, то чем больше сил он выпивает, тем более серьёзным противником становится. Сейчас он вполне отрастит себе другую голову. Или прирастит эту… у нежити много преимуществ.

— А он… не сбежит? Если понял…

— Понял, безусловно, — Гремислав принял потрёпанного вида шубейку. — И не сбежит. Рад бы, но… нежить очень статична. Ей сложно менять привычки. Да и метка на твоей сестре стоит. Он почти поглотил её, а тут вот отобрали.

— Настя…

— Наши целители снимут и метку, и в целом присмотрят. Но увезти отсюда стоит. Твоя соседка права. Это место крайне неудобно. А вот там, где дом, там вполне можно укрыться.

— Ясно. Твою ж… вещей куча, а детей одеть не во что! Насть, глянь, я твою шубу нашла. Помнишь, с мамой её выбирали! — крикнула Катерина громко, а потом добавила чуть тише: — Она почти все вещи тут оставила. Ей Мирон новые купил… и шубу тоже. Соболью. Только видела я её лишь раз или два… а тут вот… Примерь. Вот так… девочки, собираемся.

Часть 4

Неслучайные связи

Из города выбрались.

Почти.

В какой-то момент всё стало восприниматься отдельными картинками. Вот дети одеваются. Быстро и без обычной детской суеты. Ни смеха. Ни возни. Ни толкотни. Как будто даже не дети, а маленькие куколки, которые делают то, что нужно хозяину.

Вот Настя накидывает шубу и гладит мех. Выражение лица её становится мечтательным.

И она усилием воли стряхивает эту мечтательность.

Быстрый спуск. Почти побег.

Машина.

Настасья с детьми забираются на заднее сиденье. И молча. Даже двухлетняя Оленька жмётся к маме, но не произносит ни звука.

В тишине мотор ревёт громко, и машина выползает со двора. Собственное сердце Катерины ухает в груди, каждый раз будто в яму падает. И тоже страшно. Очень. Страх иррациональный, но Катерина справляется. Даром что ли столько лет училась. Она заставляет себя сосредоточиться на дороге.

И мысли подчиняет всецело именно этому — выбраться.

Со двора.

На улицу.