Екатерина Началова – И тут я увидела чудовище (страница 3)
«Собраться».
Дверь снова открылась.
– …так добры, – издалека произнес голос Норманины. – Я буду неподалеку.
Я поспешно зажмурилась.
Если пришел Хрисанфр, то мне выгодно выглядеть при нем беззащитной, нуждающейся в поддержке. Если нет – мне все равно надо еще полежать. Я даже расслабила пальцы так, что они безвольно опали на гладкий атлас платья.
Проклятье, я не успела проверить, в порядке ли платье. И когти!
– Приятного вечера, леди. Надеюсь, вы чувствуете себя лучше? – участливо произнес незнакомый мужской голос. Мягкий… Вкрадчиво мягкий голос, льющийся как серебро ручья. Каждое слово так странно откликнулось в груди, что я недоуменно приоткрыла глаза, пытаясь понять, зачем незнакомцу навещать меня, и кто он такой, чтобы задавать воп…
Порция воздуха застряла в горле, не успев дойти до лёгких. Передо мной возвышался сам король. Комната вмиг стала светлее на несколько тонов. Ослепленная белизной представшей передо мной фигуры, я моментально забыла, как дышать и несколько секунд молча хватала ртом воздух, словно рыба, которую вытащили из воды. Воды… Воды! Тараща глаза на высокого гостя, я бестолково заерзала на узком диване, пытаясь привстать, и несколько раз неловко промахнулась мимо края. Руки без опоры съезжали.
Несколько озадаченно взирая на мое барахтанье, Его Величество наклонил на бок голову, со сдержанным любопытством глядя на меня сверху вниз. Потрясенно глазея в правильное овальное лицо, я вдыхала и вдыхала воздух, забыв, что его надо ещё и выдыхать. Уши опять заложило. Король вопросительно поднял брови. Он что-то сказал мне, что – я не услышала, и из-за этого растерялась еще сильнее. Только по движению губ распознала слово: «Выпейте».
Изящные пальцы щелкнули, проявляя из воздуха прозрачный бокал с водой. Проигнорировал кувшин с водой в шаге от себя?! Так легко тратить магию на элементарные вещи могут позволить себе лишь сильнейшие…
О, какие у него пальцы…
Белый Дракон приложил к моим губам бокал, чуть наклонил его, так чтобы прохлада воды коснулась губ. Подчиняясь, я глотнула, пытаясь не подавиться.
Из его рук вода казалась по меньшей мере нектаром. Несколько раз я случайно швыркнула водой, и тут же возненавидела себя за эти звуки. Слух вернулся.
Он. Он. Он. ОН!
Пока глотала воду, в голове бил набат, созывали военное положение, кричали «пожар»… Затем король осторожно отстранился. Осознав, что лежу так, что у меня образовывается второй подбородок, я подпрыгнула, всё-таки усаживаясь на заднюю точку и что есть сил втягивая живот. Тут же заметила, что платье на щиколотках некрасиво смялось.
«Я пропала!»
Смятое платье стало для меня важнейшим приоритетом.
– Вы – леди Кларисса, правильно? – участливо произнес серебристый голос. – Род Золотистых.
Он знает мое имя, кто я! От осознания этого захотелось петь, плясать, орать дурниной, бегать по комнате, летать, валяться по полу…
– Да… Ваше Величество, – едва ответила я совершенно не своим голосом, удерживая живот втянутым и садясь как можно прямее. Одновременно я дергала ногой, пытаясь незаметно поправить платье. Смотреть в глаза короля было выше моих сил, поэтому я уставилась куда-то в район его шеи, туда, где под выступающим кадыком блестели серебряные нити искусно расшитого воротника. – Ах, я…
Вспомнив вылетевший из головы этикет, я чуть не вскочила, но белый Дракон остановил меня небрежным жестом. На музыкально длинных пальцах блеснули острые кончики полупрозрачных когтей.
– Оставьте, сидите. С вашим слабым женским здоровьем нужен покой. Или это я стал причиной вашего обморока? – он пододвинул стул, усаживаясь вплотную к дивану.
Отодвигаться было некуда. Между нами осталась только воздушная прослойка на длину ладони, не больше, и меня словно прижало всем… им. С трудом отведя глаза от расшитого воротника, я активно закивала, а затем отрицательно замотала головой, чувствуя себя детской игрушкой, которая умеет только шевелить болванкой, в которую вставлены волосы; еще открывать и закрывать глаза.
– Все же я? – он угадал, несмотря на все мои противоречивые сигналы. – Неужели король так пугает вас?
«Ингренс. Его зовут Ингренс».
Не в силах сформулировать ни слова, я отрицательно покачала головой, молясь чтобы меня поняли правильно. Внимательно проследив за мной, Ингренс одобрительно кивнул.
– Будьте уверены, я прекрасно знаю, что вам говорят обо мне, – красивые губы тонко улыбнулись. – Хочу заметить, что короля могут бояться только те, кто ему не подчиняется. А верные подданные, – он выделил слово «верные», – для меня как дети. Ваш отец не поддерживает меня – это вынуждает и меня отказывать ему в поддержке. Но я разделяю отцов и детей. Если вы обратитесь ко мне, то можете рассчитывать на королевскую щедрость.
Он был слишком близко. Так близко, что я видела длинные пепельные ресницы. Острыми стрелами они вонзались точно в ту точку, где сконцентрирована вся Кларисса из рода Золотистых.
– Так я могу рассчитывать на вас, леди Кларисса? – услышала мягко-настойчивое.
«Конечно. Конечно! Да! Да, мой король!» – искренне прокричала я внутри себя, но снаружи не смогла вымолвить ни слова. Я даже не ощущала наличие у себя языка. Как и способности разговаривать.
Ингренс несколько секунд выжидательно глядел на меня, но вразумительного ответа так и не дождался.
– Вижу, вы еще не пришли в себя. Искренне прошу простить меня за неожиданное появление, – он доброжелательно улыбнулся, – я не мог остаться безучастным к вашему внезапному… состоянию. Не буду мешать отдыху.
Млея от льющейся на меня безукоризненно вежливой речи, я безмозгло кивнула, а затем беспомощно проследила как он удаляется, с восторгом замечая, как элегантно лежит плотное полотно ткани на развороте плеч, перетекая в складку, подхваченную широким поясом с серебряным шитьем. Какой стройный… Длинные прямые пряди белоснежных волос чуть воспаряли, рея за спиной при ходьбе. Ушел… Только после того, как хлопнула дверь, отсекая меня от него, в голову несмело заползли первые короткие мысли.
«Что я наделала? Теперь он думает, что я больная. И дура! Он же сказал, что подданные для него как дети… Больная малолетняя дура! Дура! Кто еще может так себя вести? Королева дур!»
Я закрыла лицо руками.
«О, свет… Как он заботлив! Как красив…»
Спустив ноги вниз, я поднялась и со священным трепетом шагнула туда, где только что стоял король, всем существом впитывая эфирный отпечаток белого тела, оставшийся в воздухе и на полу; потянула носом снежную прохладу его запаха. Если после обморока я была еще способна соображать, то теперь, после настоящего разговора с ним, после таких близких пальцев, глаз, волос, блеска серебряных пуговиц, после того, что он назвал меня по имени и еще тысячи мелочей, каждая из которых для меня оказалась весом с гору, я окончательно потерялась, растворилась и рассеялась.
Когда в комнату поспешно вернулись отец с дядей, я уже лежала на диване с открытыми глазами и потрясенно пялилась в потолок. Отец завалил меня вопросами, долго и скрупулезно выведывая, что делал и чего именно хотел король. Только услышав, что монарх нанес всего лишь визит вежливости и действовал строго по этикету, успокоился. Дядя гневно фыркал, то и дело повторяя, что отморозок лишь пытался продемонстрировать сердце, которого у него быть не может. Я кивала, повторяя «да, папа» и «да, дядя». Или еще – «спасибо, хорошо». О большем я рассказывать не стала, да и не могла. Мой словарный запас сократился до шести слов.
Перед глазами парили крошечные сверкающие точки, лукаво подмигивали и блестящей пыльцой опускались мне прямо на нос и щеки. Дядя и отец не замечали их, рассуждая о своем – таком низком, таком грубом теперь.
Чуть позже появился Хрисанфр.
Вразумительной беседы не получилось и с ним. Породистый жених заботливо предложил мне воды, вежливо справился о здоровье и даже взял меня за руку, а я сидела, не в силах связать и пары фраз, со всем соглашаясь и тихо повторяя «да, спасибо», «да, хорошо». На большее была не способна – во рту у меня роились лишь бессвязные звуки, а в голове – такие же бессвязные мысли. Да я даже не могла толком смотреть в глаза Хрисанфру, потому что там – в глазах – у меня воздушно стоял только король.
Серые глаза… Белые волосы… Губы… Пальцы… Серебряный голос, как ручей… Прохлада воды… Чудовище. Ингренс. Ингренс. Ингренс.
Щеки продолжали гореть.
Когда в комнату зашли дядя с отцом, я уже ожидала от них проклятий. Но дядя благосклонно улыбался. Он наклонился ко мне.
– Норма шепнула, что наша девочка так впечатлена знакомством с ее сыном, что не может и слова вымолвить. А сынок польщен, вышагивает гордый, будто ему медаль в лоб воткнули. Он-то ожидал делового разговора, а ты… – он заговорил совсем тихо. – У меня с ним дело… Так он обмолвился, что устал от хитроумных невест, которые распускают коготки и за словом в карман не лезут. Сказал, что с тобой почувствовал себя как с семьей. Умная девочка, очень умная. Не ожидал от тебя такой прыти. Горжусь! Наша кровь!
«Умная девочка» расширенными глазами пораженно смотрела на родственников. Внутри я только поражалась факту, насколько могу быть безмозгла и еще кому-то нравиться при этом. Так вот он, путь к сердцу мужчины?