Екатерина Мордвинцева – Волчья ягода (страница 57)

Он поцеловал меня в макушку, и я закрыла глаза. Сон накрыл меня мягкой волной.

Я проснулась от того, что он целовал моё плечо.

Нежно, медленно, проводя губами от шеи к ключице. Я замерла, боясь спугнуть этот момент.

— Ты не спишь, — сказал он, заметив, что я открыла глаза.

— Теперь нет.

— Прости, разбудил. — Он отстранился.

— Не извиняйся. Мне понравилось.

Он посмотрел на меня. В полумраке его глаза казались почти чёрными.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Очень. Но я обещал не торопиться.

— Я знаю.

— Это трудно.

— Я знаю.

Он взял мою руку, приложил к своей груди. Сердце колотилось — часто, сильно.

— Чувствуешь? — спросил он.

— Да.

— Это из-за тебя.

— Я знаю.

Я придвинулась ближе, поцеловала его в уголок губ — как он когда-то. Он ответил.

Поцелуй был долгим, глубоким, но не переходил границу. Мы целовались, обнимались, касались друг друга, но не шли дальше. Это было мучительно и прекрасно одновременно.

— Остановись, — прошептал он, отрываясь. — Пожалуйста. Иначе я не смогу.

— Хорошо.

Я легла на спину, уставилась в потолок. Он лежал рядом, тяжело дыша.

— Ты издеваешься надо мной, — сказал он.

— Нет. Просто я хочу тебя не меньше.

— Тогда зачем мы мучаем друг друга?

— Потому что ты сказал — подождать. Я жду.

Он повернулся ко мне.

— Ты невыносима.

— Я знаю.

Он обнял меня, прижал к себе.

— Спи, — сказал он. — Иначе я сойду с ума.

Я закрыла глаза. Но спать не хотелось. Хотелось быть с ним, чувствовать его, слушать его дыхание.

Мы пролежали так до утра — не сомкнув глаз, держась за руки.

Утром я проснулась от того, что Вадим встал с кровати.

— Кофе? — сонно спросила я.

— Сейчас.

Я потянулась. В окно пробивался тусклый утренний свет. Я посмотрела на часы — половина седьмого.

Вадим вернулся с двумя кружками кофе. Мы пили молча, сидя на кровати, укрывшись одним одеялом.

— Ты не спал? — спросила я.

— Немного. А ты?

— Почти нет.

— Странно. Я обычно сплю лучше, когда ты рядом.

— А сегодня?

— Сегодня я думал.

— О чём?

Он отставил кружку.

— О будущем. О том, что будет после полнолуния. Если мы выживем.

— Когда выживем, — поправила я.

— Когда выживем, нам нужно будет уехать. Я уже говорил.

— Далеко?

— Чем дальше, тем лучше. «Охотничий круг» имеет связи по всей стране. Может, за границу.

— За границу? — я удивилась. — А как же университет, работа, Алина?

— Всё придётся бросить.

Я замолчала. Бросить университет на втором курсе? Бросить Алину, единственную подругу? Бросить родителей, которые ничего не знают?

— Я не готова, — сказала я.

— А другого выхода нет.

— Есть. Мы можем остаться и сражаться.

— И проиграть?

— Или победить. — Я посмотрела на него. — Ты же хранитель. У тебя есть связи. Другие стаи, другие оборотни. Мы можем собрать союзников.

— «Охотничий круг» силён. Очень. Никто не захочет с ним связываться.

— Руслан захотел.

— Руслан — изгнанник. Ему нечего терять.

— Может, и нам нечего терять?

Он покачал головой.

— У меня есть ты. Я не хочу тебя терять.