Екатерина Мордвинцева – Волчья ягода (страница 52)

В пятницу вечером я собралась.

Надела чёрные джинсы, свитер, кеды. Волосы распустила — пусть видит, что я не прячусь. Нанесла лёгкий макияж — не для него, для себя.

— Иди, — сказала Алина, подталкивая меня к двери. — И не возвращайся без ответа.

— А если он выставит меня?

— Значит, он дурак. Но ты хотя бы попробовала.

Я вышла в коридор. Общежитие гудело — кто-то смотрел телевизор, кто-то спорил, кто-то играл на гитаре. Я спустилась по лестнице, вышла на улицу.

Ночь была холодной, звёздной. Снег, выпавший несколько дней назад, уже подтаял, превратившись в грязную кашу. Я шла быстрым шагом, не чувствуя холода.

Университет спал. Старый корпус был тёмен, только кое-где горели окна — ночные сторожа, дежурные. Я вошла через запасной вход, поднялась на четвёртый этаж.

Коридор преподавательских апартаментов был пуст. Я остановилась у двери № 2. На табличке всё та же фамилия: «Фролов В.А.».

Я не стала стучать.

Дёрнула ручку. Дверь была не заперта.

Я вошла.

В апартаментах было темно. Только лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, освещая полоску на полу.

— Вадим, — позвала я.

Тишина.

Я сделала несколько шагов. Диван пуст, кресла пусты. На столике — остывшая чашка кофе.

— Я знаю, что ты здесь.

Из спальни, за ширмой, послышался шорох. Потом голос — глухой, хриплый:

— Уходи, Виктория. Не надо.

Я подошла к ширме, отодвинула её.

Вадим сидел на кровати, обхватив голову руками. Он был в одной футболке и джинсах, босиком. Волосы растрёпаны, лицо бледное, под глазами — тени.

Он не спал несколько дней. Это было очевидно.

— Ты не спал, — сказала я.

— Не твоё дело.

— Моё. — Я подошла ближе. — Ты избегаешь меня неделю. Не смотришь на лекциях. Притворяешься, что ничего не было. А сам не спишь.

— Уйди, пожалуйста.

— Нет.

Он поднял голову. Его глаза были красными — не золотыми, а красными от бессонницы.

— Я не могу быть рядом с тобой, — сказал он. — Ты разрушаешь меня.

— Я не разрушаю. Я пытаюсь спасти.

— От кого?

— От тебя самого.

Он покачал головой.

— Ты не понимаешь. Каждый раз, когда ты рядом, я чувствую твой запах. Твоё тепло. Твой пульс. И я теряю контроль. Я начинаю думать не как хранитель, а как зверь, который хочет...

— Что хочет? — спросила я, глядя ему в глаза.

Он замолчал.

— Что хочет, Вадим?

— Тебя, — выдохнул он. — Каждую клетку твоего тела. Каждый вздох. Каждый миг. Я хочу быть с тобой настолько, что забываю о долге. А если я забуду о долге — ты умрёшь. Как Ирина.

— Не умру, — сказала я. — Потому что я не Ирина. Потому что я сильнее. Потому что я — твоя сила, а не слабость.

Он встал. Мы стояли друг напротив друга — разделённые лунным светом и собственными страхами.

— Докажи, — сказал он. — Докажи, что ты не пропадёшь.

— Как?

— Останься. На ночь. Не уходи. Посмотрим, сможем ли мы быть рядом без того, чтобы я не сошёл с ума.

— Ты предлагаешь эксперимент?

— Я предлагаю тебе выбор. Уйти или остаться.

Я посмотрела на него. На его осунувшееся лицо, на дрожащие руки, на глаза, в которых боролись надежда и отчаяние.

— Хватит бегать, — сказала я. — Ты нужен мне. Весь, с ушами и хвостом.

Он замер.

— Что?

— Ты слышал. — Я шагнула к нему. — Я не боюсь твоей тёмной стороны. Не боюсь оборотня. Не боюсь, что ты причинишь мне боль. Я боюсь только одного — что ты уйдёшь и оставишь меня одну.

— Виктория...

— Заткнись. — Я подошла вплотную. — Ты неделю мучил меня. Не смотрел, не разговаривал, притворялся, что я пустое место. Ты думал, мне легко? Я плакала по ночам. Я не спала. Я ненавидела тебя и любила одновременно.

Он смотрел на меня, не дыша.

— Я пришла, чтобы сказать: хватит. Хватит прятаться за маской. Хватит бояться. Если ты хочешь быть со мной — будь. Если нет — скажи прямо. И я уйду. Навсегда.

— Не уходи, — прошептал он.

— Тогда докажи. Не словами. Делом.

Он протянул руку. Коснулся моего лица — осторожно, как будто боялся разбить.

— Я не знаю, как быть нормальным, — сказал он. — Я не знаю, как любить и не бояться. Но я хочу попробовать. С тобой.

— Это всё, что мне нужно.

Он наклонился и поцеловал меня. Не в уголок губ — по-настоящему. Глубоко, жадно, как будто хотел выпить меня всю.

Я ответила. Ещё никогда я не чувствовала такой полноты — его руки на моей спине, его дыхание, его сердце, бьющееся в унисон с моим.

— Прости, — прошептал он, отрываясь. — За эту неделю. За то, что сделал тебе больно.

— Прощу, если больше не повторится.

— Обещаю.

Мы стояли обнявшись, слушая тишину. Луна светила сквозь шторы, освещая наши тени на полу.