Екатерина Мордвинцева – Волчья ягода (страница 33)

— Ты — тот, кто защищает других ценой себя. Ты боишься привязаться, потому что боишься потерять. Ты делаешь больно, чтобы не дать другим сделать больно тебе. Но я не боюсь твоей боли. Я готова разделить её.

Он открыл глаза. Они были серыми — человеческими, усталыми, но в них больше не было льда.

— Виктория, — сказал он. — Ты глупая.

— Знаю.

— И упрямая.

— Тоже знаю.

— И опасная. Для себя в первую очередь.

— Я в курсе.

Он слабо улыбнулся. Впервые я видела его улыбку — не насмешливую, не саркастическую, а настоящую. Тёплую. Почти нежную.

— Спасибо, — сказал он. — Что не ушла.

— Не за что.

Мы помолчали. Потом он попытался встать. Я помогла ему подняться — он опёрся на меня, и мы медленно побрели к выходу.

— Завтра, — сказал он, — всё будет по-другому.

— В каком смысле?

— В прямом. Я больше не буду прятаться. И учить тебя буду по-настоящему.

— А наши отношения? — спросила я, не уточняя, какие именно.

— Посмотрим, — ответил он. — Но холодной войны больше не будет.

Я кивнула. Этого было достаточно.

Мы дошли до его апартаментов. Я помогла ему лечь на диван, перевязала рану свежими бинтами (нашлись в его аптечке), дала обезболивающее.

— Ты можешь идти, — сказал он, когда я укрыла его пледом. — Алина, наверное, волнуется.

— Алина на свидании. Она не заметит моего отсутствия.

— Всё равно иди. Здесь опасно.

— Здесь я в безопасности, — возразила я. — Рядом с тобой.

Он не нашёлся, что ответить.

Я села в кресло напротив, поджав ноги.

— Я посижу. Пока ты не уснёшь.

— Я не ребёнок.

— Я знаю. Но я устала бояться.

Он вздохнул, закрыл глаза. Через несколько минут дыхание стало ровным — он уснул. Настоящим, глубоким сном.

Я сидела в кресле, смотрела на него и думала.

Сегодня я видела его настоящим. Без маски, без доспехов, без ледяного взгляда. Уязвимым, раненым, напуганным. И я не отшатнулась. Наоборот — захотела быть ближе.

Это было опасно. Это было глупо. Это было неизбежно.

Потому что я, кажется, начинала в него влюбляться.

Не в преподавателя, не в оборотня, не в хранителя. В человека, который боится потерять тех, кого любит. В мужчину, который готов умереть ради защиты. В того, кто прошептал сквозь сон: «Не оставляй меня».

Я не оставлю.

Что бы ни случилось.

Луна за окном клонилась к закату. Ночь заканчивалась.

А утро принесёт новые испытания.

Вадим проснулся под утро.

Я дремала в кресле, когда почувствовала, что он смотрит на меня. Открыла глаза — он лежал на боку, подперев голову рукой, и разглядывал моё лицо.

— Что? — спросила я, смутившись.

— Ничего. — Он улыбнулся. — Просто смотрю. Ты спишь смешно.

— Я не сплю. Я дремлю.

— Дремли дальше. Мне нравится.

Я смутилась ещё больше.

— Как твоё плечо?

— Почти зажило. — Он пошевелил рукой. — К утру будет как новое.

— А Руслан? Он вернётся?

— Вернётся. Но теперь я буду готов. И ты будешь готова.

— Ты научишь меня драться?

— Научу. Но сначала — контролировать зверя. Без контроля любая сила бесполезна.

Я кивнула.

— Завтра, — сказал он, — начнём по-настоящему.

— Почему не сегодня?

— Потому что сегодня ты должна выспаться. И я тоже.

Он встал с дивана, подошёл ко мне, протянул руку. Я встала.

— Спасибо, — сказал он. — За эту ночь.

— Не за что.

Он посмотрел мне в глаза. Долго, пристально. Потом наклонился и поцеловал в лоб — легко, почти невесомо.

— Иди, — сказал он. — Алина, наверное, уже вернулась. Не заставляй её волноваться.

— Приходи завтра, — я взяла рюкзак. — В шесть?

— В шесть. Жди у дверей.

Я вышла в коридор. Луна уже села, первые лучи солнца пробивались сквозь грязные окна. Ночь кончилась.

Всё изменилось.

В общежитие я вернулась под утро. Алина спала — её блондин, судя по всему, не ночевал у нас. Я тихо разделась, легла в кровать и уставилась в потолок.