Екатерина Мордвинцева – Волчья ягода (страница 28)

— Может, хочет быть ближе? — предположила Алина. — Чтобы ты не сбежала?

— Или чтобы иметь на меня больше влияния.

Я сложила письмо и убрала в сумку. Сегодня в шесть я выясню, что происходит.

В шесть вечера я стояла перед дверью кабинета 403. Постучала. Тишина. Постучала ещё раз.

— Войдите, — раздалось изнутри. Голос Вадима звучал ровно, безэмоционально.

Я вошла.

Кабинет выглядел иначе, чем обычно. Шторы были задёрнуты плотнее, лампа под зелёным абажуром горела ярко, выхватывая из полумрака стол и два стула. На столе лежали какие-то бумаги, папки, ноутбук. Вадим сидел за столом, одетый в строгий костюм — пиджак, рубашка, галстук. Как на приём к декану.

Я села на стул напротив.

— Ты получил письмо? — спросила я, кивнув на свой рюкзак. — Из деканата. Приказ о дополнительных занятиях.

— Я его инициировал, — спокойно ответил Вадим. — Так будет лучше для всех.

— Лучше для кого? Для тебя? Чтобы ты мог меня контролировать?

— Для тебя, Виктория. И для других студентов. И для меня.

— Не ври, — выпалила я. — Ты просто хочешь держать меня на коротком поводке. Чтобы я не рассказала о тебе.

Он покачал головой.

— Дело не в этом. Дело в том, что ты представляешь опасность. Для себя, для окружающих, для учебного процесса. Я не могу допустить, чтобы ты навредила кому-то, пока не научишься контролировать свою сущность.

— А если я откажусь от занятий? Если скажу декану, что не нуждаюсь в помощи?

— Тогда я вынужден буду доложить, что вы представляете угрозу. Вас отчислят. С волчьим билетом. Ни один вуз не примет вас с такой характеристикой.

Я замерла. Он угрожал мне? Открыто? После того, как вчера учил меня дышать и не бояться?

— Ты… ты не посмеешь, — прошептала я.

— Посмею, — он смотрел на меня безжалостно. — Потому что моя работа — защищать людей от таких, как ты. И если ты не будешь сотрудничать, я сделаю это так, как должен был сделать с самого начала.

— Убить?

— Изолировать. — Он поправил галстук. — Университет — идеальное место для изоляции. Здесь ты под контролем. Здесь я могу наблюдать за тобой. Здесь ты не причинишь вреда.

Я сжала кулаки под столом, чтобы не закричать.

— Ты лжёшь. Вчера ты был другим. Ты учил меня, помогал. А сегодня — угрожаешь? Что изменилось?

Вадим на секунду прикрыл глаза. Когда он открыл их, они были серыми, усталыми.

— Я вчера сделал ошибку. Я подпустил тебя слишком близко. Я почувствовал твой запах, твою энергию… — Он помолчал. — Я чуть не потерял контроль. Это не должно повториться.

— Так почему ты не откажешься от занятий? Почему не передашь меня другому преподавателю?

— Потому что я — единственный хранитель в этом университете. И моя обязанность — следить за всеми магическими студентами. Ты — одна из них.

И тут он сказал то, что перевернуло всё.

— Я — надзиратель. Мой долг — контролировать студентов с нечеловеческими способностями, чтобы они не раскрыли себя и не навредили людям. Ты — носитель редкой эмоциональной ауры. Такие, как ты, действуют на оборотней как наркотик. Мы теряем контроль, становимся агрессивными, опасными. Я был груб с тобой, потому что боялся потерять контроль. И сейчас требую: держись от меня подальше. Иначе я добьюсь твоего исключения.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— Ты… ты серьёзно?

— Абсолютно.

— То есть все эти недели — твоя грубость, придирки, неуды — это была не педагогика, а самозащита?

— Можно и так сказать.

— А вчера? Когда ты учил меня дышать, когда держал за руку — это тоже была самозащита?

Он молчал.

— Ты привязался ко мне, — сказала я тихо. — Несмотря на все свои запреты. Привязался. И теперь боишься. Поэтому пытаешься оттолкнуть. Угрозами, холодностью, приказом из деканата.

— Ты ошибаешься, — отрезал он, но его голос дрогнул.

— Не ошибаюсь. Я чувствую. — Я положила руку на стол. — Твоя аура, твоя энергия — они меняются, когда ты рядом. Ты можешь врать словами, но не телом. Я вижу, как напрягаются твои плечи, когда я вхожу. Как сжимаются кулаки, когда я сажусь напротив. Как золото появляется в глазах, когда ты злишься — или когда хочешь приблизиться.

— Достаточно, — он встал. — Занятие окончено. Приходи в среду. И держись на расстоянии.

— Не приду, — сказала я, тоже вставая.

— Придёшь. Иначе исключение.

— Исключай. — Я схватила рюкзак. — Я не боюсь тебя, Вадим. И не боюсь твоих угроз. Ты нуждаешься во мне больше, чем я в тебе.

— С чего ты взяла?

— С того, что без меня твоя сущность сходит с ума. Ты сам сказал: мой запах — как наркотик. Если я уйду, ты не сможешь меня забыть. Будешь искать, страдать, терять контроль. А если останусь — у тебя появится шанс научиться контролировать себя. Не меня — себя.

Он смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх.

— Ты опасна, — прошептал он.

— Как и ты, — ответила я.

Я вышла из кабинета, не оглядываясь. В коридоре меня душили слёзы. Не от обиды — от бессилия. Он пытался оттолкнуть меня, сделать врагом. Потому что боялся, что я стану слишком близкой.

Но он ошибался. Я не была его врагом. Я была его отражением.

И мы оба это знали.

Домой я вернулась поздно. Алина готовила ужин — гречку с сосисками. В комнате пахло жареным луком и ещё чем-то уютным, почти домашним. Я села на стул, уронила голову на руки.

— Всё плохо? — спросила Алина, помешивая кастрюлю.

— Он объявил мне холодную войну, — глухо ответила я. — Сказал, что если я не буду ходить на его занятия, он добьётся моего исключения. И что должен держаться от меня подальше, потому что я опасна для оборотней.

— А ты опасна?

— Не знаю. Он говорит, что моя эмоциональная аура действует как наркотик. Что он теряет контроль.

— И поэтому он грубил тебе? Чтобы не потерять контроль?

— Похоже на то.

Алина выключила плиту, села напротив.

— Вика, а если он прав? Если ты действительно представляешь для него опасность? Может, лучше уйти?

— Куда? — я подняла голову. — Домой? К родителям, где я буду царапать стены по ночам и пугать их? В другой город, где найдётся другой оборотень, который захочет меня использовать?

— Есть Руслан. Он предлагал помощь.

— Руслан — изгнанник. Я не знаю, кому он служит. Может, он хочет получить меня, чтобы использовать против Вадима.

Алина вздохнула.